Я начал переводить эту книгу весной 1987 года в Италии и продолжал эту работу, сопровождая Намкая Норбу Ринпоче в его летней поездке по Соединенным Штатам, а затем на Гавайские острова и в Японию, где он передавал учения. Закончил я эту работу в октябре того же года в Тибете, в Лхасе, — мне посчастливилось сопровождать Ринпоче в поездке на родину и увидеть страну, культурой которой я так давно интересуюсь. Не успел я закончить этот перевод, как политическая ситуация в Лхасе выплеснулась на телевизионные экраны и первые страницы газет всего мира — это позволило широкой публике ближе познакомиться с современной историей Тибета и лучше понять значение тибетской культуры и ее нынешнее плачевное положение.

Я надеюсь, что когда-нибудь полностью опишу то, что пережил во время своего долгого путешествия в Тибет в обществе Ринпоче: этот путь в самое сердце тибетской культуры пролегал через многие другие страны и многие годы освоения и практики учения, изложенного в этой книге. Сейчас я только хочу сказать, что, оказавшись наконец в Тибете и увидев своими глазами ситуацию, которая существует там сегодня, я совершенно ясно осознал необходимость

укоренять это драгоценное учение в тех странах мира, где его можно свободно и беспрепятственно изучать и практиковать.

Более чем когда бы то ни было я ощущаю глубочайшую благодарность Намкаю Норбу Ринпоче за бесконечное терпение, с которым он так щедро делится с нами своим знанием, и за его неустанные усилия, направленные на сохранение живой культуры своей родины. Свобода на политическом уровне — это огромное благо, равно как свобода от голода и болезней; но истинная свобода — это духовное качество, которое должен обнаружить в себе каждый. Излагаемое в данной книге учение указывает путь к этой истинной свободе. Да поможет этот перевод донести учение до тех, кто готов его принять, кем бы они ни были.

Джон Шейн

Лхаса, Тибет

Октябрь 1987 года

Предисловие редактора

Как говорит учитель Намкай Норбу, учение Дзогчен (rDzogs-chen) ' может принести пользу каждому человеку, поскольку оно помогает открыть в себе свое истинное состояние и в то же время учит жить рас-крепощенно. На страницах этой книги мы увидим, что называется в Дзогчене раскрепощением, «расслаблением», и как можно выполнять практику, ни от чего не отказываясь и не совершая никаких действий, которые могли бы быть несовместимы с обычной повседневной жизнью.

Хотя в ходе истории Дзогчен попал в Тибет и распространялся в этой стране в русле двух великих традиций — буддизма и бона², сам Дзогчен не следует считать религиозной или философской традицией. Он являет собой исчерпывающее знание состояния человека, и это знание выходит за рамки религиозней веры или культуры. Хотя Дзогчен никогда не становился отдельной школой, ему, как ни одной более формальной религиозной структуре, удалось на протяжении столетий сохранить чистоту и подлинность передачи.

Официально буддизм был введен в Тибете во времена правления царя Трисонга Децена (Khri-srong Ide'u-bstan; 790-844 гг. н. э.), но проникновение буддийской культуры из Индии, Китая и других соседних стран началось несколькими столетиями раньше. Три-сонг Децен пригласил к своему двору буддийских учителей и пандитов из Индии и из Уддияны — древнего царства, которое ныне отождествляют с долиной Сват в современном Пакистане.

Уддияна, которую считают тем местом, откуда берут начало тантрийские учения, в древние времена была страной с развитой буддийской культурой, и многие учителя отправлялись туда, чтобы получить учения. Отсюда же за несколько столетий до начала христианской эры³ начал свое шествие Дзогчен — учение, связанное с именем учителя Гараба Дордже (dGa'-rab rdo-rje), которое впоследствии вошло в буддийскую традицию. Учение Гараба Дордже, о котором говорится, что оно выходит за пределы кармического закона причины и следствия, совершило полный переворот в традиционных взглядах его первых учеников — известных индийских пандитов. И поэтому с тех пор передача Дзогчена стала осуществляться тайно, параллельно общепринятым буддийским учениям.

Тантрийскую форму буддизма принес в Тибет главным образом Падмасамбхава, великий учитель и чудотворец, который прибыл со своей родины Уддияны по приглашению царя Трисонга Децена. Чтобы способствовать распространению учения Дзогчен в Тибете, Падмасамбхава предложил царю послать в Уддияну тибетца Вайрочану. И тот получил все учения Дзогчена у ног учителя Шрисингхи, ученика Манджушримитры⁴, который, в свою очередь, был учеником Гараба Дордже, а затем Вайрочана принес эти учения в Тибет, передав их лишь нескольким избранным. Пандит Вималамитра, также ученик Шрисингхи, был впоследствии приглашен ко двору, где передавал еще неизвестные там учения Дзогчен. Этот период бурной деятельности по распространению и переводу буддийских первоисточников был также отмечен переводом текстов Дзогчена с языка Уддияны на тибетский язык. Все переведенные в этот период тексты, содержащие учения как Тантры, так и Дзогчена, были позднее отнесены к древней традиции, или ньингмапа (rnying-ma-pa), в отличие от тех тантр, которые были переведены в одиннадцатом веке, во время второй волны распространения учения⁵. Так Дзогчен стал считаться частью учений школы ньингмапа. В этой традиции всё многообразие учений подразделяется на девять частей, или колесниц (санскр. яна):

1. Мирская колесница божеств и людей, в которую входят все небуддийские системы.

2. Колесница шраваков (слушателей) и пратьека-будд (тех, кто желает просветления только для себя самого). Она соответствует Хинаяне.

3. Колесница бодхисаттв, в которую входят учения Махаяны.

4. Крия-йога.

5. Чарья-йога.

6. Йога-тантра.

Эти три колесницы (крия-, чарья- и йога-) также называются внешними Тантрами, потому что входящие в них практики основаны главным образом на очищении и подготовке к получению мудрости от просветленных существ.

7. Маха-йога.

8. Ану-йога.

9. Ати-йога.

Эти три колесницы обычно называют внутренними Тантрами, но на самом деле только две первые являются тантрийскими учениями, так как принцип Тантры заключается в преображении психофизических составляющих личности в чистое измерение реализации. Ати-йога, синонимом которой является Дзогчен, основывается на пути самоосвобождения и на прямом, переживаемом знании изначального состояния. Такое деление Тантр свойственно только школе ньингмапа.

В трех других главных традициях тибетского буддизма, кагьюпа (bka'-rgyud-pa), сакьяпа (sa-skya-pa) и гелугпа (dge-lugs-pa), высшие тантры, или Ануттара-тантра, подразделяются следующим образом:

1. Питри-йога — отцовские тантры.

2. Матри-йога — материнские тантры.

3. Адвитья-йога — недвойственные тантры.

Все эти виды Ануттара-тантры опираются на систему постепенного преображения, в том виде, как она практикуется в Маха-йоге традиции ньингмапа. Ану-йога — система, опирающаяся на непостепенное преображение, — содержится только в старейшей традиции — ньингмапе.

Записанные учения Дзогчена делятся на три раздела: раздел Природы Ума (sems-de)⁶, раздел Изначального Пространства (klong-sde) и раздел Тайных Наставлений (man-ngag-sde). Из них первые два принес в Тибет Вайрочана, а третий — Вималамитра. Учения, которые первоначально были переданы Падма-самбхавой, а затем укрыты в разных местах Тибета, также являются частью раздела Тайных Наставлений. Такие тексты, называемые терма (gter-ma), или сокровища⁷, стали обнаруживать начиная с тринадцатого века. Те же тексты, которые передают устно начиная со времен Гараба Дордже, называются «устная традиция» (кома: bka'-ma).

Другую традицию учений Дзогчена, отличающуюся и по происхождению, и по линии преемственности ее учителей, можно найти в религии бон, которая распространилась из Шанг-Шунга, древнего государства в Западном Тибете⁸. Исходя из известных ныне данных, невозможно сказать, существовал ли единый источник всех учений Дзогчена. В течение многих столетий их практиковали учителя, принадлежавшие ко всем школам и традициям, потому что по самой своей природе Дзогчен выходит за рамки искусственно возводимых барьеров и ограничений.

В наше время на Западе Дзогчен передает Намкай Норбу, держатель линии преемственности, восходящей к самому Гарабу Дордже. Он родился в 1938 году в Восточном Тибете, близ Дерге, и, начиная с самого раннего возраста, получал многочисленные передачи и посвящения от учителей, принадлежавших к разным традициям. Среди них надо особо отметить двух его дядей — великих практиков Дзогчена⁹.

В восемь лет он поступил в монастырскую школу, где изучал буддийскую философию, а также многие другие отрасли знания, входящие в традиционное тибетское образование. В 1954 году, завершив курс обучения, он получил приглашение посетить Китай в составе делегации, представляющей буддийские монастыри Тибета. Там он два года преподавал тибетский язык в Ченгду, в провинции Сычуань, на западной границе Китая. В это время ему посчастливилось встретиться с Конкаром Ринпоче (Gangs-dkar rin-poche)¹⁰, известным учителем из школы кагьюпа, от которого он получил много учений. Но только по возвращении в Тибет, увидев вещий сон, он встретил учителя, которому предстояло открыть для него врата знания, — ригдзина Чангчуба Дордже, великого учителя Дзогчена и открывателя терма, который жил как простой деревенский лекарь.

Намкай Норбу прожил у этого учителя несколько месяцев и за это время получил много учений Дзогче-на, но прежде всего получил передачу подлинного состояния знания Дзогчена, которое не могут вместить никакие книги и слова. В жизни Намкая Норбу Чанг-чуб Дордже всегда остается неизменным примером и образцом.

В 1958 году Намкай Норбу отправился в Индию, чтобы расширить свои знания и посетить святые места. Лишившись возможности вернуться в Тибет из-за произошедшего там политического переворота, он попал в Сикким, где прожил два года. В 1960 году Джу-зеппе Туччи пригласил его в Италию для участия в исследованиях Института Дальнего и Среднего Востока в Риме. С 1964 года он преподает тибетский и монгольский языки и литературу в Институте востоковедения Неапольского университета.

В течение последних двадцати лет Намкай Норбу ведет глубокие исследования происхождения тибетской культуры, уделяя особое внимание традиции бон, первоисточнику культуры Шанг-Шунга, а следовательно, и всего Тибета. На эту тему он написал несколько книг, исключительно ценных для исследователей тибетской истории и культуры¹¹.

В 1976 году он начал передавать учения Дзогчена, сначала в Италии, а затем и в других странах. Его ученики образуют Дзогчен-общину, опорным пунктом которой в Италии является Меригар, расположенный на склоне горы Амиата близ города Арчидоссо в провинции Тоскана. Последние несколько лет Намкай Норбу проводит в разных странах семинары по тибетской йоге, медицине и астрологии. В 1983 году он председательствовал на Первой Международной конференции по тибетской медицине, проводившейся в Венеции и Арчидоссо.

В основу этой книги легли учения, которые Намкай Норбу давал в Меригаре в 1985 и 1986 годах. Я разделил текст на две части. В первой части разъясняется, чему посвящены учения Дзогчена и чем они отличаются от других путей к просветлению. Вторая часть — «Кукушка состояния присутствия» — это комментарий к «Шести ваджрным строкам», предельно сжатый текст, излагающий в шести строках всю суть Дзогчена, который Шрисингха передал Вайроча-не в Уддияне. В трех главах, составляющих вторую часть данной книги, Намкай Норбу просто и доступно объяснет, что имеется в виду под практиками Дзогчена.

Я верю, что эти учения послужат пробуждению в человеке истинного и «нерассудочного» состояния знания, свободного от любой ограниченности.

Адриано Клементе

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:
ДЗОГЧЕН — СОСТОЯНИЕ САМОСОВЕРШЕНСТВА

Самантабхадра

I. ЧЕЛОВЕК: ТЕЛО, РЕЧЬ И УМ

Бывает, что люди, начинающие проявлять интерес к учениям, стремятся оторваться от реальности материальных вещей, как будто учения — это нечто совершенно не связанное с повседневной жизнью. Зачастую в основе этого кроется попытка избавиться, убежать от собственных проблем — следствие ошибочного представления, будто можно найти нечто такое, что чудесным образом поможет всё это преодолеть. Но учения опираются на принцип нашего реального человеческого состояния. У нас есть физическое тело со всеми присущими ему ограничениями: каждый день нам приходится есть, работать, отдыхать и так далее. Такова наша реальность, и мы не можем от нее отмахнуться.

Учения Дзогчена — это не философия, не религиозная доктрина, не культурная традиция. Понимание смысла учений означает обнаружение своего собственного истинного состояния, очищенного от самообмана и других уловок, создаваемых умом. Само значение тибетского слова дзогчен — «великое совершенство» — подразумевает истинное изначальное состояние каждой личности, а не какую-то трансцендентную реальность.

В основе многих духовных путей лежит принцип сострадания, принесения пользы другим. Например, в буддийской традиции Махаяны сострадание, наряду со знанием истинной природы явлений, то есть «пустоты», является одним из основополагающих моментов практики. Однако, если мы не понимаем истинного принципа сострадания, оно может превратиться в нечто искусственное, надуманное. Подлинное, безыскусное сострадание может возникнуть только после того, как мы открыли свое собственное состояние. Наблюдая свою ограниченность, свою зависимость, свои конфликты и тому подобное, мы можем по-настоящему осознать страдание других, и тогда наш опыт становится основой, или примером, для того, чтобы суметь лучше понять окружающих и помочь им.

Единственный источник любого доброго дела для других — это осознание своего собственного состояния. Если мы знаем, как помочь самому себе и что нужно делать в собственной ситуации, то можем реально помочь другим и чувство сострадания появится само собой — нам не придется придерживаться правил поведения, принятых в той или иной религиозной доктрине.

Что же мы имеем в виду, когда говорим об осознании собственного истинного состояния? Это означает наблюдение за собой, обнаружение, кто мы такие, кем мы себя считаем и каково наше отношение к другим и к жизни. Если мы хотя бы день понаблюдаем, откуда возникают и в чем коренятся наша ограниченность, наши умственные построения, страсти, гордость, ревность и привязанность, в которых мы замыкаемся, то увидим, что их источник — наше двойственное видение и наша несвобода. Чтобы уметь помогать как самим себе, так и другим, необходимо преодолеть все рамки, которые нас ограничивают. Таково истинное назначение учений.

Любое учение передают в русле культуры и знаний, которыми владеют люди. Но важно не смешивать культуру или традицию с самими учениями, потому что сущность учений — это знание природы человека. Всякая культура может иметь огромную ценность, потому что является средством, позволяющим людям получить то, о чем говорит учение, но она не есть само учение. Возьмем, к примеру, буддизм. Будда жил в Индии и, чтобы передать свое учение, не стал создавать новую культуру, но использовал в качестве основы для общения культуру современного ему индийского народа. Например, в Абхидхармакоше ¹² мы находим такие понятия и представления, как описание горы Меру и четырех континентов, типичные для культуры древней Индии. Однако совершенно не следует считать, что они имеют основополагающее значение для понимания самого учения Будды. Другой пример подобного явления мы можем увидеть ь той совершенно новой форме, которую принял буддизм в Тибете после его слияния с местной тибетской культурой. Ведь когда Падмасамбхава принес Ваджраяну в Тибет, он не отказался от ритуальных практик, использовавшихся древней традицией бон, но умело использовал их, включив в буддийские тантрийские практики.

Если человек не умеет понять истинный смысл учения, используя собственную культуру, у него может возникнуть путаница между внешней формой религиозной традиции и ее сущностью. Возьмем для примера западного человека, который, заинтересовавшись буддизмом, отправляется в Индию на поиски учителя. Там он встречает традиционного тибетского гуру, живущего в уединенном монастыре и ничего не знающего о западной культуре. Если такого гуру попросят учить, он будет придерживаться методов, к которым привык, обучая тибетцев. Но западному человеку придется преодолеть значительные трудности, начиная с языкового барьера. Возможно, он получит важное посвящение и будет поражен особой атмосферой, духовной «вибрацией», но не поймет смысла. Привлеченный представлением о некоем экзотическом мистицизме, он, возможно, проживет в монастыре несколько месяцев, усвоив некоторые аспекты тибетской культуры и религиозных обычаев. Возвратившись на Запад, он будет убежден, что понял буддизм, и, чувствуя себя не таким, как все, станет вести себя так, будто он тибетец.

Но на самом деле, чтобы практиковать учение, пришедшее на Запад из Тибета, нет никакой нужды становиться тибетцем. Наоборот, самое главное — суметь включить это учение в свою собственную культуру, чтобы получить возможность знакомить с ним, с самой его сутью, других представителей Запада. Однако часто бывает, что, столкнувшись с восточным учением, люди начитают считать, что их собственная культура не представляет никакой ценности. Такое отношение совершенно ошибочно, потому что всякая культура имеет свою ценность, связанную с тем окружением и теми обстоятельствами, при которых она возникла. Ни об одной культуре нельзя сказать, что она лучше другой — от самого человека зависит, получит ли он от нее большую или меньшую пользу для своего внутреннего развития. Поэтому бесполезно переносить правила и обычаи в другую культурную среду, отличающуюся от той, в которой они возникли.

Личные привычки и культурная среда помогают человеку понять учение. Нельзя передать состояние знания, используя примеры, неведомые слушателям. Если жителю Запада подать цампу¹³ и тибетский чай, то, вероятно, он не будет иметь представления, как это едят. Тибетец же, который ест цампу с самого детства, над этим не задумается: он перемешает цампу с чаем и съест. Точно так же, трудно понять суть учения, если не знать той культуры, в русле которой оно передается. Вот почему важно иметь представление о той или иной культуре. Но учения заключают в себе внутреннее состояние знания, которое нельзя смешивать с той культурой, в русле которой оно передается, или же с привычками, обычаями, политической и общественной системами и так далее. Люди создавали различные культуры в различные времена и в разных странах, и тот, кто интересуется учениями, должен понимать это и уметь работать с различными культурами, не ограничивая себя их внешней формой.

Например, те, кто уже имеет некоторое знакомство с тибетской культурой, может быть, думают, что практиковать Дзогчен — значит обратиться или в буддизм, или в бон, потому что Дзогчен распространялся в русле этих двух религиозных традиций. Это показывает, насколько ограничен наш образ мышления. Если мы решаем следовать какому-то духовному учению, то убеждены, что нам необходимо что-то переменить, например, манеру одеваться, питаться, вести себя и так далее. Но Дзогчен вовсе не требует от нас быть приверженцами какой-либо религиозной доктрины или вступить в монашескую общину, или же слепо принять учения и стать «дзогчецистами». На самом деле всё это может создать серьезные препятствия для истинного знания.

Суть в том, что люди настолько привыкли снабжать всё ярлыками, что не способны понять ничего, что не вмещается в их рамки. Вот пример из моей собственной жизни. Мне не раз приходилось встречаться с тибетцами, которые не очень хорошо меня знают и обязательно спрашивают: «К какой школе вы принадлежите?» В Тибете на протяжении столетий сложились четыре главные традиции тибетского буддизма, и если тибетец слышит о каком-то учителе, то он убежден, что этот учитель обязательно принадлежит к одной из четырех школ. Если я отвечу, что практикую Дзогчен, то этот человек будет считать, что я отношусь к школе ньингмапа, в которой сохранились тексты Дзогчена. Другие же, зная, что я написал несколько книг по бону с целью дать справедливую оценку исконной культуре Тибета, могут сказать, что я — бонпо. Но Дзогчен — это не школа и не секта, и не религиозная система. Это просто состояние знания, которое учителя передают, не связывая себя какими-либо рамками сект или монашеских традиций. В линии передачи учений Дзогчена есть учителя, принадлежащие ко всем слоям общества, в том числе крестьяне, кочевники, аристократы, монахи и великие религиозные деятели всех духовных традиций и школ. Например, пятый Далай-лама¹⁴, безупречно соблюдая обязанности, соответствующие его высокому религиозному и политическому положению, при этом был великим практиком Дзогчена.

Человек, по-настоящему интересующийся учениями, должен понимать их основополагающий принцип и не поддаваться ограничениям каких бы то ни было традиций. Часто ограничивающими факторами становятся организации, учреждения, иерархии, существующие в различных школах, но нам бывает трудно это обнаружить. Истинная ценность учений выше всех надстроек, создаваемых людьми, и, чтобы узнать, действительно ли учения являются для нас чем-то живым, надо только увидеть, до какой степени мы освободились от всех факторов, которые нас ограничивают. Иногда может показаться, что мы поняли учения и знаем, как их применять, но на деле мы всё еще зависим от своих воззрений и догм, весьма далеких от истинного знания собственного истинного состояния.

Когда учитель учит Дзогчену, он стремится передать состояние знания. Цель учителя состоит в том, чтобы пробудить ученика, раскрыв его сознание для восприятия изначального состояния. Учитель никогда не скажет: «Следуй моим правилам и соблюдай мои наставления!», — он скажет: «Раскрой свой внутренний глаз и наблюдай самого себя. Перестань искать светильник снаружи, чтобы осветить себя изнутри — зажги свой внутренний светильник. Тогда учение станет жить в тебе, а ты — в учении».

Учение должно стать живым знанием во всей вашей повседневной деятельности. Это сущность практики, и кроме этого ничего особенного делать не нужно. Монах может прекрасно практиковать Дзогчен, не отказываясь от своих обетов. Это могут делать и католический священник, и служащий, и рабочий, и другие люди, не отказываясь от своей роли в обществе, потому что Дзогчен изменяет людей не внешне. Он пробуждает их изнутри. Учитель Дзогчена попросит только одного — наблюдать себя, обрести осознанность, требуемую для применения учения в повседневной жизни.

Каждая религия, каждое духовное учение имеет свои философские принципы, свой особый образ видения вещей. Например, даже в философии буддизма существуют различные системы и традиции, зачастую не согласные друг с другом только в тонкостях толкования основополагающих принципов. В Тибете эти философские споры продолжаются вплоть до нашего времени, в результате сегодня полемические сочинения составляют целое самостоятельное направление в литературе.

В Дзогчене же философским мнениям и убеждениям не придается никакого значения. Образ видения в Дзогчене основывается не на интеллектуальном знании, а на осознании собственного истинного состояния.

Обычно каждый имеет свой собственный образ мышления и собственные представления о жизни, даже если не всегда может выразить их философски. Все существующие философские теории — порождение ошибочных двойственных взглядов людей. В области философии то, что сегодня считается истинным, завтра может оказаться ложным. Никто не может гарантировать верность философии. Поэтому всякий интеллектуальный путь познания всегда неполон и относителен. В действительности же нет никакой истины, которую нужно было бы искать или подтверждать логически, — вместо этого необходимо только обнаружить, насколько прочно наш ум ограничен рамками двойственности.

Двойственность — вот истинный корень нашего страдания и всех наших бед. Все наши понятия и представления, какими бы глубокомысленными они ни казались, подобны силкам, удерживающим нас в ловушке двойственности. Когда мы обнаружим свою ограниченность, нужно постараться ее преодолеть, освобождаясь от любых религиозных, политических или социальных убеждений, которые могли бы делать нас зависимыми. Необходимо отложить такие понятия, как «просветление», «природа ума» и так далее, до тех пор, пока нас больше не будет удовлетворять чисто интеллектуальное знание и пока мы не перестанем пренебрегать соединением своего знания с реальной жизнью.

Следовательно, необходимо начать с того, что мы знаем, — с нашего человеческого состояния. В учении объясняется, что у человека есть три составляющие: тело, речь и ум. Они образуют наше относительное состояние, где властвуют время и деление на субъект¹ и объект. То, что пребывает вне времени и ограничений двойственности, называется абсолютным состоянием, истинным состоянием тела, речи и ума. Однако, чтобы прийти к его переживанию, необходимо сначала понять свое относительное бытие.

Тело для нас — это нечто реальное, это материальная форма, которая ограничивает нас в мире людей. Внешне оно находит свое отражение во всем нашем материальном измерении, с которым оно тесно связано. В Тантре, например, говорят о точном соответствии между человеческим телом и вселенной, которое основано на том принципе, что существует только одна-единственная энергия. Когда мы думаем о самих себе, то в первую очередь думаем о своем теле и своем физическом существовании. Отсюда возникает чувство своего «я», привязанность и все представления о собственности, например: «мой дом», «моя страна», «моя планета» и так далее.

Благодаря материальному измерению тела мы можем понять его энергию, или «речь», — второй аспект человека. Энергия нематериальна, невидима и неосязаема. Это нечто более тонкое и трудное для понимания. Одним из ее воспринимаемых аспектов является вибрация, или звук, поэтому ее также называют речью. Речь связана с дыханием, а дыхание — с жизненной энергией человека. В янтра-йоге ¹⁵ для управления этой жизненной энергией используются движения тела и дыхательные упражнения.

Связь между речвю, дыханием и мантрой лучше всего видна на примере того, как работает мантра. Мантра — это ряд слогов, сила которых заключается в их звучании. Произнося их многократно, можно научиться управлять конкретной формой энергии. Энергия человека тесно связана с внешней энергией, обе они влияют одна на другую. Знание различных аспектов взаимосвязи между этими двумя энергиями является основой ритуальных традиций бона, к которым западные ученые до сих пор не проявляют должного внимания. Например, в боне считается, что многие помехи и болезни вызывают некие классы существ, имеющих способность овладевать некоторыми формами энергии. Когда энергия человека слабеет, это подобно открытой двери, через которую могут проникнуть любые неприятности, насылаемые этими классами существ. Поэтому большое значение придается поддержанию целостности энергии человека.

Другой стороной этого явления становится возможность влиять на внешнюю энергию, творя при этом так называемые чудеса. На самом деле такие действия представляют собой результат владения собственной энергией, благодаря чему можно обрести способность управлять внешними событиями.

Самым тонким и сокровенным аспектом нашего относительного состояния является ум, но и его существование нетрудно заметить. Всё, что нужно делать, — это наблюдать за своими мыслями и следить, как мы позволяем себе увлечься их течением. Если спрашивают: «Что такое ум?» — то можно ответить: «Ум — это именно то, что задает этот вопрос». Ум — это непрекращающийся поток мыслей, которые возникают, а потом исчезают. Он обладает способностью оценивать, рассуждать, воображать и так далее, и всё это в рамках времени. Но за пределами нашего ума, за пределами наших мыслей существует нечто, называемое природой ума, — истинное состояние ума, которое не ограничено никакими рамками. Но если оно находится за пределами ума, как же нам достичь его понимания?

Возьмем пример с зеркалом. Глядя в зеркало, мы видим в нем отраженные образы находящихся перед ним предметов, но не видим природы зеркала. Что же мы имеем в виду под природой зеркала? Мы имеем в виду его способность отражать, которую можно определить как его ясность, чистоту, его прозрачность, являющиеся непременными условиями для проявления отражений. Эта природа зеркала не есть что-то видимое, и постичь ее мы можем единственным образом — через отражения в зеркале. Точно так же мы знаем и можем конкретно пережить только то, что соотносится с нашим состоянием тела, речи и ума. Но именно так мы можем понять их истинную природу.

Строго говоря, с абсолютной точки зрения, не существует никакого деления на относительное состояние и его истинную природу точно так же, как зеркало и отражение в нем в действительности есть одно нераздельное целое. Однако мы ведем себя так, будто вышли из зеркала и теперь рассматриваем появляющиеся в нем отражения. Не осознавая собственной природы, ясной, чистой и прозрачной, мы считаем отражения реальными и испытываем к ним влечение или неприязнь. Таким образом, эти отражения, вместо того чтобы стать для нас средством обнаружения собственной истинной природы, становятся фактором, который нас ограничивает. Мы живем, введенные в заблуждение относительным состоянием, приписывая всему на свете огромную важность.

На языке учения это присущее всем людям двойственное состояние, называется неведением. И даже человека, который изучил самые глубокие теории о природе ума, но по-настоящему не понял своего собственного относительного состояния, можно назвать жертвой неведения, потому что для этого человека природа ума остается только теоретическим знанием.

Понимание собственной истинной природы не обязательно требует использования таких умственных процессов, как анализ и рассуждение. Человек, имеющий интеллектуальное знание о природе ума, подобно всякому другому человеку, будет сохранять привязанность к появляющимся отражениям и оценивать их как красивые или безобразные, тем самым попадая в ловушку двойственного мышления. В учении Дзогчен термин «знание», или «состояние знания», обозначает состояние сознания, подобное зеркалу, в том смысле, что его природа не может быть затуманена отражениями, какими бы они ни были. Когда мы обнаруживаем знание собственной истинной природы, нас уже ничто не может ограничить. В этом случае всё, что проявляется, ощущается как часть качеств, неотъемлемо присущих нашему изначальному состоянию. По этой причине самое главное — не отвергать и не преобразовывать относительное состояние, но понять его истинную природу. Для этого необходимо убрать все ложные представления и заблуждения, которые мы постоянно с собой связываем.

У нас есть материальное тело, весьма непрочное и предъявляющее многочисленные требования, с которыми приходится считаться. Если мы голодны, нужно поесть, если мы устали, нужно отдохнуть и так далее. Если этого не делать, можно нанести серьезный вред своему здоровью, потому что пределы возможностей нашего тела для нас реальны. В учениях много говорится о преодолении привязанности к телу. Но это не означает, что надо резко нарушить все его пределы и не принимать во внимание его потребности. Первым шагом к преодолению этой привязанности является понимание состояния тела, а значит, и понимание того, что с ним необходимо считаться.

Это верно и в отношении функционирования нашей энергии. Если кто-то по неведению попробует бороться с ее естественными пределами, возникшие в итоге нарушения легко могут распространиться на сферу тела или ума. Например, в тибетской медицине считается, что некоторые формы сумасшествия вызываются циркуляцией одной из тонких жизненных энергий в несвойственных ей местах.

Проблемы энергии весьма серьезны. Мы живем в эпоху, когда больше, чем когда бы то ни было, распространены болезни, связанные с нарушением энергии, например, рак. Официальная западная медицина, установив симптомы таких заболеваний, не знает их коренной причины, так как не понимает, как функционирует энергия. В тибетской медицине, если курс медицинского лечения оказывается неэффективным, такие виды заболеваний лечат практикой мантры, которая через звук и дыхание может воздействовать на состояние энергии пациента и упорядочивать ее. Кроме того, в янтра-йоге существуют особые позы, методы контроля дыхания и сосредоточения ума — всё это можно использовать для устранения нарушений энергии.

Учение Дзогчен советует никогда не перенапрягать свою энергию, но всегда, при всех обстоятельствах, с которыми приходится сталкиваться, помнить о ее предельных возможностях. Если подчас вам не хочется садиться практиковать, то не следует себя принуждать. За этим может скрываться какая-то неизвестная нам проблема, связанная с нашей энергией. В таких случаях важно уметь расслабиться и дать себе передышку, чтобы не создавать препятствий для продвижения в практике. Проблемы одиночества, депрессии, психических расстройств и т. д. также часто происходят от неуравновешенного состояния нашей энергии.

Ум воздействует и на состояние тела, и на состояние энергии. В то же самое время он сам зависит от них. Иногда ум целиком порабощен энергией, и привести его в состояние равновесия можно, только предварительно устранив нарушения энергии. Очень важно понять взаимозависимость между умом и энергией. Во всех буддийских традициях, когда человека учат созерцать, ему объясняют, что дыхание должно быть замедленным и глубоким, чтобы создать благоприятные условия для развития состояния покоя ума. Если же взять нервного человека, ум которого находится в возбужденном состоянии, то сразу видно, что его дыхание — учащенное и поверхностное. Иногда не удается успокоить ум посредством одной только медитации, и, чтобы восстановить равновесие энергии, приходится практиковать янтра-йогу и дыхательные упражнения.

В качестве примера, поясняющего наше относительное состояние, часто используют сравнение с клеткой. Говорят, что человек подобен птичке в клетке, которая и лишает ее свободы, и защищает. Клетка здесь — символ всех ограничений тела, речи и ума. Но в этом примере клетка не означает какой-то ужасной, из ряда вон выходящей ситуации — подразумеваются лишь обычные условия, в которых живет человек. Проблема заключается в том, что мы не осознаем ситуации, в которой реально находимся, и, по существу, боимся ее осознать, потому что мы выросли в этой клетке с самого раннего возраста.

Посмотрим, как ребенок попадает в эти рамки. В течение первых месяцев жизни, когда младенец еще не умеет рассуждать и говорить, счастливые родители баюкают его на руках и нашептывают ему ласковые слова. Но когда ребенок начинает ходить и хочет что-то потрогать, они говорят: «Этого не трогай! Туда не ходи!» По мере того как малыш подрастает, его принуждают всё больше ограничивать свой способ самовыражения (манеру сидеть за столом, есть и так далее), пока он не станет примерным ребенком. Тогда родители им гордятся, но истина в том, что бедная крошка вынуждена полностью копировать их образ мыслей. Ребенка учат жить в клетке. А потом, в пять или шесть лет, он начинает ходить в школу, а это требует, чтобы он выполнял определенные правила и оправдывал родительские надежды. Ребенку приходится преодолеть некоторые трудности, но постепенно он привыкает и к этой дополнительной клетке. В наше время требуются многие годы, чтобы построить клетку, без которой мы не можем жить в обществе. Кроме того, есть много дополнительных факторов зависимости, например, политические идеи, религиозные верования, узы дружбы, совместной работы и прочее. Если клетка достаточно прочна, мы готовы жить в ней и чувствуем себя защищенными. Таково состояние каждого человека, и мы должны обнаружить его, наблюдая самих себя.

Когда мы осознаём свою ограниченность, появляется возможность ее преодолеть. Живущая в клетке птичка дает жизнь своим птенцам в той же самой клетке. Появившись на свет, птенчики уже имеют крылья. Хотя они не могут летать в клетке, тот факт, что они рождаются с крыльями, показывает: их истинная природа — полет в открытом небесном пространстве. Но если птица, которая всегда жила в клетке, выберется из нее, она может столкнуться со многими опасностями, потому что не знает, что ее подстерегает вне клетки. Ее может сожрать ястреб или поймать кошка. Поэтому птице необходимо понемногу тренироваться, летая потихоньку в ограниченном пространстве, пока, почувствовав себя готовой, она не сможет с уверенностью отправиться в полет.

То же самое и с нами: даже если нам трудно сразу преодолеть все ограничения, важно знать, что наше ни от чего не зависящее истинное состояние всегда с нами и что мы действительно всегда имеем возможность его обнаружить.

Мы можем учиться летать за пределами своего двойственного состояния, пока не будем готовы покинуть его навсегда. Мы можем начать с осознания тела, речи и ума. Понимание своей истинной природы означает понимание относительного состояния и умение воссоединиться с его коренной природой, чтобы стать подобным зеркалу, которое отражает любой предмет, проявляя при этом свою ясность.

II. ПУТЬ ОТРЕЧЕНИЯ И ПУТЬ ПРЕОБРАЖЕНИЯ

Все разнообразные виды учений и духовных путей связаны с разными способностями к пониманию, которыми обладают разные люди. С абсолютной точки зрения, ни одно учение не является более совершенным или действенным, чем другие. Ценность учения определяется исключительно внутренним пробуждением, которое человек может обрести благодаря этому учению. Если от этого учения человек получает пользу, значит, для него это учение и есть высший путь, потому что оно соответствует его характеру и способностям. Нет никакого смысла пытаться оценивать его как более или менее возвышенное по сравнению с другими путями к реализации.

Существуют три основных пути или метода учения: путь отречения, путь преображения и путь самоосвобождения, основанные, соответственно, на учениях Сутр, Тантр и Дзогчена. Они соответствуют трем аспектам: телу, речи и уму, называемым тремя вратами, — трем путям проникновения в состояние знания. Путь отречения входит в учение Сутр, а считается, что Сутры — это слова, произнесенные самим Буддой Шакьямуни. Основой учений Сутр является объяснение Четырех Благородных Истин: о страдании, о причине страдания, о прекращении страдания и о пути, ведущем к его прекращению. Рассказывают, что когда Будда достиг просветления и встретился в Сарнатхе со своими первыми учениками, он начал передавать им свое знание, говоря о переживании, наиболее конкретном и реальном для всех существ, — о страдании. Кроме присущих нам по природе страданий рождения, болезни, старости и смерти, все мы испытываем бесконечно разнообразные виды страдания. Какова причина, лежащая в основе всякого нашего страдания? Привязанность, желание и страсти — такова Вторая Истина. Порождая карму, страсти привязывают всех живых существ к перерождению, из которого нет никакого видимого выхода. Но Третья Истина утверждает, что, обнаружив причину перерождения, ее можно устранить и таким образом исчерпать свою карму. Как это сделать? При помощи пути отречения, Четвертой Благородной Истины.

Основной принцип отречения состоит в том, что для уничтожения причин страдания и перерождения необходимо отказываться или воздерживаться от совершения таких действий, которые создают дурную карму. При этом необходимо правильно понимать карму, потому что иногда люди истолковывают ее неточно или неполно. Основная идея кармы (букв, действие) заключается в том, что совершение конкретного действия имеет конкретные последствия. Однако эти последствия не являются необратимыми. Карма — это не бесповоротный закон, который не может быть изменен. Для проявлений следствий кармы требуются соответствующие условия, называемые вторичные причины. Когда речь идет о карме, то обычно говорят о двух главных факторах: первичных причинах и вторичных причинах. Для создания первичной причины, потенциально способной произвести следствие, необходимы три вещи: намерение, собственно действие и последующее удовлетворение. Созданную таким образом первичную кармическую причину можно сравнить с семенем растения, развитие которого зависит от различных факторов, например от наличия воды, хорошей почвы, солнца и так далее. Все эти факторы можно уподобить вторичным причинам, создающим все разнообразные обстоятельства, с которыми мы сталкиваемся в своей жизни. Поэтому если вы осознаёте их существование, то имеете возможность не допустить те из них, которые способствовали бы проявлению первичных кармических причин. Например, если в прошлой жизни я совершил такое действие, вследствие которого в этой жизни меня могли бы убить, то это первичная причина, способная проявиться, когда возникнет подходящая вторичная причина, например, ссора. Но если в момент ссоры я осознаю, что создаю дурную карму, и таким образом удержусь от гнева, то, может быть, мой противник успокоится и я избегну вероятности быть убитым. Все вторичные причины всегда являются отражениями первичных причин. Как сказал Будда: «Если вы хотите знать, что делали в прошлой жизни, посмотрите на свое теперешнее состояние; если вы хотите узнать свое будущее состояние, посмотрите на свои теперешние действия».

Путь отречения осуществляется посредством соблюдения правил поведения, установленных Буддой и содержащихся в Винае, своде заповедей буддийского монашества. Соблюдая заповеди, относящиеся к телу, речи и уму, можно очистить неблагую карму и накопить благую. Кроме того, само по себе соблюдение обета — это источник заслуг. Например, если вы воздерживаетесь от воровства, то накапливаете двойную заслугу: первую - за то, что не совершили дурного действия, а вторую — за соблюдение обета. Весь этот метод основан на ограничении поведения человека, главным образом, на уровне тела, то есть на материальном уровне.

В Сутрах принцип устранения неблагой кармы является также и основой практики медитации, призванной помочь обрести состояние покоя ума, при котором мысли больше не выводят вас из равновесия. Благодаря этому можно избежать опасности создать карму из-за привязанности к своим страстям. Считается, что реализация достигается при угасании иллюзорного индивидуального «я» — корня всех страстей и бед. По сути, эти представления принадлежат буддийской традиции Хинаяна, или Тхеравада, наиболее верной наставлениям, которые содержатся в самых ранних учениях Будды Шакьямуни. В отличие от нее, Махаяна основывается на более глубоких принципах: всеобщем сострадании и пустоте всех явлений. Однако в обеих этих традициях основополагающим элементом осуществления отречения являются обеты. Когда человек принимает монашеские обеты, отречение от мирской жизни обретает внешнее выражение: он надевает монашеское одеяние, получает новое имя, бреет голову. Но принцип отречения существует не только в буддийской монашеской традиции. Он составляет основу всех религиозных традиций и всей совокупности нерелигиозных законов общества.

Будда Шакьямуни

Путь преображения относится к учениям Тантры — их открыли людям чистые проявления просветленных существ. Чтобы объяснить основополагающий принцип Тантры, рассмотрим символику двух тан-трийских ритуальных предметов: ваджры и колокольчика, символизирующих, соответственно, метод — проявление изначального состояния в виде формы, и энергию — пустоту, или сущность, того, что проявляется ¹⁶. Ваджра означает «неразрушимое» и символизирует изначальное состояние человека, запредельное рождению и смерти. Колокольчик символизирует звук — энергию изначального состояния. Если мы рассмотрим форму ваджры, то в центре ее увидим шарик, от которого отходят две части, верхняя и нижняя, каждая с пятью концами. Этот шарик, по-тибетски тигле, символизирует бесконечную потенциальную возможность изначального состояния проявляться — или как чистое видение, нирвана, или как нечистое видение, сансара.

Нечистое видение опирается на пять совокупностей (скандх)¹⁷, составляющих личность, и на пять страстей, представляющих собой их проявление¹⁸. Чистое видение опирается на чистый, или сущностный, аспект пяти скандх и пяти страстей в измерении пяти будд самбхогакаи и соответствующие им мудрости ¹⁹. Однако в обоих случаях принцип их проявления один и тот же: они возникают из потенциальности нашего изначального состояния. Вот почему пять ветвей двух частей ваджры в центре соединяются с шаром. Сансара и нирвана есть не что иное, как двойственный аспект единой сущности, проявляющейся через энергию. По сути, сама эта энергия неотделима от проявления, что символизирует рукоять колокольчика, выполненная в виде ваджры.

Тантры — это учения, основанные на знании и применении энергии. В отличие от сутр, изреченных Буддой, их источник не следует искать в устной проповеди какого-то учителя. Они исходят из чистого видения просветленного существа. Чистое проявление возникает благодаря энергии элементов в их тонком, светоносном аспекте, в то время как наше кармическое видение опирается на их грубый, или материальный, аспект. Следовательно, чтобы получить такой вид передачи, необходимо иметь способность воспринимать тонкое измерение света.

Сущность элементов — свет или цвет, но здесь речь идет не о тех материальных цветах, которые видит любой человек. Мы воспринимаем только цвета, связанные с кармическим видением. Когда же они возвращаются в тонкое измерение света, то для нас как бы исчезают. Но просветленное существо, которое очистило свою карму и воссоединило материальное проявление с чистым измерением элементов, спонтанно проявляет свою мудрость через цвет и свет. Чтобы иметь возможность соприкоснуться с этим чистым измерением, нужно развить свою внутреннюю ясность до высочайшей степени и очистить такие препятствия, как карма и неведение.

Чтобы объяснить происхождение тантр, можно привести один из наиболее известных примеров — тантру Калачакры; считается, что ее передал сам Будда Шакьямуни²⁰. Однако ясно, что Будда не мог передать ее в своем материальном облике, потому что божество Калачакра изображается в соединении со своей юм, тогда как сам Будда был монахом. Отсюда видно, что передача Тантры осуществляется не через обычный контакт, но через чистое измерение преображения, которое могут воспринять только люди, имеющие для этого достаточные способности. Что мы имеем в виду под преображением? Здесь подразумевается присущая просветленному существу способность проявлять бесконечные образы самбхогакаи, причем их облик соответствует той разновидности существ, которые будут воспринимать передачу. Здесь необходимо ясно понимать, что такое измерение самбхогакаи. На санскрите самбхогакая означает «тело», или «измерение», богатства, а богатство — это бесконечная потенциальная возможность проявления мудрости. Эту потенциальную возможность можно сравнить со способностью зеркала, находящегося в центре вселенной, отражать все разнообразные виды живых существ. Проявления самбхогакаи запредельны времени и всем рамкам материального измерения, а их возникновение не зависит от какого бы то ни было намерения со стороны просветленного существа. Здесь имеется в виду, что проявление Калачакры не есть нечто созданное Буддой в конкретный исторический момент, но есть нечто такое, что существовало всегда, потому что измерение самбхогакаи запредельно времени. Те, кто получил его передачу благодаря чистому восприятию проявления Будды, объяснили воспринятое посредством слов и символов — так появилась тантра Калачакры.

Мандала

Зримое изображение проявления называется мандола. Мандала — один из основных элементов практики Тантры. Можно сказать, что мандала похожа на

фотографию, снятую в момент чистого проявления божества. В середине каждой манд алы находится центральное божество, олицетворяющее изначальное состояние бытия, которому соответствует элемент пространство. В четырех главных направлениях, символизируемых цветами остальных четырех элементов, находятся четыре образа божеств, которые олицетворяют проявления мудрости, выражающиеся в четырех действиях²^l.

Божество мандалы не всегда имеет человеческий облик: иногда у него может быть голова животного или несколько таких голов и соответствующее число рук или ног. Многие ученые истолковывают это как символический способ изображения принципов Тантры. Но в действительности такие рассуждения верны только отчасти. Истина заключается в том, что все проявления божеств возникают из измерения самбхо-гакаи, и поскольку, как мы уже объясняли, самбхога-кая подобна зеркалу, она отражает все виды существ, появляющихся перед ней. Таким образом, так называемое искусство тибетской Тантры на самом деле можно рассматривать как доказательство того, что во вселенной действительно существуют различные виды существ.

Возьмем для примера иконографическое изображение дакини Сингхамукхи, у которой голова льва и тело женщины. Вообще дакини — это класс существ с женским обликом, символизирующих проявления энергии. Сингхамукха — это дакини измерения сам-бхогакаи. На санскрите ее имя означает «Львиноли-кая», потому что чертами лица она напоминает льва, в особенности мифического тибетского снежного льва. Не имея никакого другого способа описать, на что она похожа, договорились, что эта дакини имеет львиный лик. И мы не можем исключить возможность того, что в действительности здесь изображена такая разновидность существ, о которой мы не знаем.

Другой пример такого рода — гневное божество Ямантака, изображаемое с головой буйвола. Оно считается самбхогакаей будды Манджушри, и это проявление Самбхогакаи получили существа, называемые яма, которые отличаются тем, что имеют голову, похожую на буйволиную.

Проявление Самбхогакаи осуществляется через три фактора: звук, свет и лучи. Первый уровень проявления энергии — звук, воспринимаемый в измерении проявления как мантра. Такой вид мантры, называемый «естественный звук ваджры», поскольку он возникает спонтанно, используется в практике для соединения визуализации (мандалы божества) с деятельностью своей энергии. Второй уровень проявления, свет, — это зримый аспект энергии, присутствующий до того, как она приняла какую-либо конкретную форму. И в-третьих, посредством лучей проявляются все бесконечные формы и цвета мандалы божества. Каждый человек потенциально обладает этими тремя аспектами проявления.

Есть тантрийское высказывание, которое звучит так: «В качестве пути применяют плод». То есть благодаря устной или символической передаче, осуществленной учителем, измерение мандалы — проявление реализации, или плод, становится для ученика путем обретения реализации. Во многих текстах утверждается, что первоначально различные тантры были переданы индийским махасиддхам, которые отправлялись в Уддияну и еще на пути туда получали передачу посредством видений. Страна Уддияна — первоначальный источник и тантр, и Дзогчена, родина таких учителей, как Гараб Дордже и Падмасамбхава, — иногда зовется Страной дакини, а это подразумевает, что в этом необычном месте были сосредоточены эти проявления энергии вселенной.

Учителя, которые обретали реализацию, приносили тантры из разных измерений в мир людей и передавали знание о чистом измерении преображения через изображения мандалы. Такая передача имеет место каждый раз, когда учитель дает ученику посвящение в Тантру.

Во время посвящения учитель описывает мандалу, которую нужно представлять, и особенно божество, в которого следует себя преобразить. Затем, сам осуществляя визуализацию измерения преображения, он наделяет ученика способностью выполнять эту практику, передавая естественный звук мантры, соответствующий этому божеству. Получив посвящение и таким образом приобретя свой первый опыт преображения в чистое видение, ученик готов применять его в качестве своего пути посредством визуализации и чтения мантры. Используя этот метод, практик Тантры старается преобразить обычное нечистое видение в мандалу божества.

Ваджрасаттва

Все тантры основываются на принципе преображения, используя понимание того, как действует энергия. Само значение слова тантра — «непрерывность» — подразумевает природу энергии изначального состояния, которая проявляется непрестанно.

В практике Тантры есть две стадии: стадия развития (кьедрим) и стадия завершения (дзогрим). Первая стадия заключается в постепенной визуализации ман-далы, начиная с семенного слога главного божества и слогов четырех элементов. Когда воображаемое сотворение мандалы завершено, читают мантру, продолжая представлять себя преображенным в центральное божество. На этой стадии используют главным образом способность ума к воображению, стараясь развить до максимума умение представлять зрительные образы. Вторая стадия, стадия завершения, нацелена на визуализацию внутренней мандалы, состоящей из чакр и пади²², и слогов мантры, безостановочно вращающихся (вокруг центрального семенного слога). В конце занятия практикой внешняя и внутренняя мандалы воссоединяются в измерении тела, речи и ума практикующего. Конечный результат этой практики заключается в том, что чистое видение проявляется независимо от визуализации, становясь частью естественной ясности человека. Так обретают целостное состояние воссоединения чистого видения с нечистым видением — Махамудру, то есть великий символ, в котором нераздельно слиты сансара и нирвана.

Этот метод практики, основанный на постепенном преображении, есть в традиции Маха-йоги школы ньингмапа и в традиции Ануттара-тантры²³ всех других школ. Но существуют также тантрийские методы, опирающиеся на мгновенную, непостепенную визуализацию, и их можно найти только в традиции Ану-йоги. Принцип этого метода Ану-йоги состоит в том, что поскольку в изначальном состоянии каждого человека мандала и божество изначально самосовершенны, то сложная постепенная визуализация не нужна. Следовательно, в этом методе требуется лишь одно — непосредственное присутствие измерения мандалы, проявленное в одно мгновение. Кроме того, в плане визуализации такая практика основывается на стадии завершения. В Ану-йоге состояние полного воссоединения, достигнутое благодаря успешной практике, называется не Маха-мудра, а Дзогчеп. Отсюда видно, что принцип самосовершенства, являющийся основой этого метода, — тот же самый, что и в учении Дзогчен, хотя путь у них и различен.

Когда вы на самом деле и по-настоящему обрели способность преображать, то можете претворить ее в свою повседневную жизнь, преображая страсти в мудрости. В буддизме говорят о трех основных страстях: гневе, привязанности и омраченности ума — их называют тремя ядами, потому что они являются причиной перерождения. В Тантре считается, что эти яды можно преобразить в мудрость, используя три особых метода преображения: для преодоления гнева преображаются в гневную форму божества²⁴, для преодоления привязанности — в радостную форму, а для преодоления омрачения ума — в спокойную. Упражняясь в практике преображения в эти формы божества, практикующий может достичь успеха в преодолении страстей, преображая их в соответствующие мудрости.

Рассмотрим конкретный пример такой практики. Предположим, один человек рассердился на другого и испытывает сильное чувство гнева. Как поступают в таком случае? В то же самое мгновение нужно представить, что преображаешься в гневную форму божества в чистом измерении самбхогакаи. Так гнев можно усилить до такой степени, что он заставит трепетать саму вселенную, но, поскольку здесь для практика уже нет никакого деления реальности на субъект и объект, гнев, не имея конкретной мишени, самоосвобождается в виде чистой энергии.

При точно таких же обстоятельствах человек, практикующий путь отречения, попытался бы воспрепятствовать гневу, размышляя о последствиях неблагой кармы. Так что нетрудно понять разницу между методами, используемыми в этих практиках. Человек, практикующий путь отречения, даже если он действительно ощущает, как в нем закипает гнев, старается любой ценой его подавить, словно боится с ним встретиться. В определенном смысле можно сказать, что такой практик не понимает природы энергии. Человек же, практикующий Тантру, осознаёт, как действует энергия, и знает, что, препятствуя энергии, может причинить вред как телу, так и уму. Он не ставит преград потоку энергии, не подавляет ее, а использует как средство для преображения. Но для того, чтобы так делать, необходимо до высокого уровня развить способность к такой практике.

Таковы в общих чертах особенности путей Сутры и Тантры. Но, в отличие от них, в Дзогчене сразу учат методу самоосвобождения — методу, в котором нечего освобождать или преображать. Однако, если у человека нет достаточных способностей, самоосвобождение не принесет конкретных результатов. Поэтому в учении Дзогчен дают совет: пока вы по-настоящему не узнаете состояние самоосвобождения, нужно научиться применять какой-либо метод, наиболее подходящий к обстоятельствам и наиболее соответствующий собственному уровню способностей. Практик должен это осознавать.

Гараб Дордже

III. ПУТЬ САМООСВОБОЖДЕНИЯ

Учения Дзогчен называют также Ати-йогой, или изначальной йогой. Слово йога используется здесь в смысле, равнозначном тибетскому термину налчжор (rnal-'byor), что означает «обладание подлинным состоянием», причем под этим состоянием имеется в виду изначальное состояние каждого человека. Еще одно название Дзогчена — «Учение о состоянии Ума Самантабхадры» ²⁵, или об изначальном просветлении. Метод, практикуемый на пути Дзогчена, называется «самоосвобождение», потому что он опирается на знание и понимание. Но здесь не имеется в виду, что существует некий объект, который следует познать, — суть заключается в том, чтобы обрести переживание состояния за пределами рассудочного мышления, состояния созерцания. Однако понять это состояние можно только приняв в качестве отправной точки собственный ум. Вот почему говорят, что путь самоосвобождения связан с фактором ума больше, чем путь отречения и путь преображения. Объясняя изначальную основу бытия — исконное состояние всех существ, в Дзогчене дают прямое введение во врожденное состояние человека.

Одно из основополагающих понятий, рассматриваемых как в Сутре, так и в Тантре, — природа ума,

истинное состояние ума, запредельное рассудку и времени. В основе всего учения Махаяны лежит принцип пустоты, или шуньяты. Смысл термина «пустота», в том контексте, в котором он используется в Пра-джняпарамите ²⁶, — это отсутствие субстанциональности, или собственной природы, всех явлений, представляющее собой истинное неотъемлемое состояние всех существ. Когда речь идет об отдельном человеке, это состояние называют «природа ума».

В учениях Дзогчена для обозначения природы ума используют многие термины, в том числе «изначальная основа» (йежи: ye-gzhi), «основа всего» (кунжи: kun-gzhi), «сущность изначальной бодхичитты» (йежи нъингпо чангчубкъи сем: ye-gzhi snying-po byang-chub-kyi sems) и так далее. Последний термин можно найти во многих древних текстах Дзогчена, и было бы полезно объяснить его значение.

В Махаяне считается, что термин бодхичитта обозначает проистекающий из чувства всеобщего сострадания обет — привести всех живых существ к просветлению. Выделяют два вида бодхичитты: относительную и абсолютную. Относительная бодхичитта заключается в том, что мы приучаем свой ум развивать намерение приносить пользу другим, а также в реальном выполнении бескорыстных действий. Абсолютная бодхичитта — это понимание, что все явления пусты; она очень близка к понятию «изначальная бодхичитта» в Дзогчене.

В переводе на тибетский язык бодхичитта звучит как чангчубсем (byang-chub-sems) — этот термин состоит из трех слов: чат (byang), что означает «очищенный», чуб (chub) — «совершенный», и сем (sems)

— «ум». Под словом «ум» подразумевается «природа ума», «очищенный» означает, что все препятствия и всё дурное очищено, а «совершенный» — что все высшие достижения и качества обретены.

Итак, изначальная бодхичитта — это состояние человека, с самого начала свободное от препятствий, совершенное, объединяющее в себе в качестве своей потенциальной способности все разнообразные проявления энергии. Это состояние вне времени, вне двойственности, чистое и совершенное, как природа зеркала.

Однако, если вы о нем ничего не знаете, оно не проявляется и возникает необходимость устранить временные препятствия, которые его скрывают.

В Дзогчене изначальное состояние, или Основа, не определяется только как пустота — считается, что оно имеет три аспекта, или признака, которые называются «три изначальные мудрости»: Сущность, Природа и Энергия.

Сущность — это пустота²⁷, истинное состояние человека и всех явлений. Эта Основа является состоянием всех существ, независимо от того, осознают они это или нет, просветлены или находятся в сансаре. Говорят, что Основа чиста с самого начала (кадаг: ka-dag), потому что она, подобно чистому небу, свободна от всех помех и представляет собой источник всех проявлений бытия.

Проявление же изначального состояния во всех его аспектах, его ясность, называется Природой. О ней говорят? что она самосовершенна (лхундруб: Ihun-grub), потому что изначально существует сама собой, как солнце, освещающее пространство. Ясность — это качество чистоты всякой мысли и всякого воспринимаемого явления, не затронутое мысленными оценками. Например, увидев цветок, мы сначала воспринимаем его облик, не давая мысленных оценок, пусть даже этот этап восприятия длится всего долю секунды. Затем, на втором этапе, дается мысленная оценка, и мы классифицируем это восприятие, думая: «Вот цветок, он красный, у него особый аромат» — и так далее. От этого проистекает влечение или отвращение к объекту, принятие или неприятие, следствием чего становится карма и круговорот сансары. Ясность — это этап, на котором восприятие живо и реально, но ум еще не вступил в действие. Это спонтанное проявление состояния человека. То же самое верно и по отношению к мыслям: если мы не следуем за ними и не попадаем в плен умственных оценок, то мысли тоже становятся частью нашей ясности.

Третья из трех изначальных мудростей — это Энергия²⁸. Ее признак — беспрерывное проявление. В Дзогчене на объяснении энергии строится понимание Основы. Все измерения, чистые и нечистые, материальные и тонкие, — это проявления того или иного аспекта энергии. Чтобы объяснить происхождение как круговорота перерождений, так и просветления, описывают три способа проявления энергии. Эти три разновидности энергии называются цал (rtsal), ролпа (rol-ba) и дат (gdangs); на западные языки эти названия не переводятся.

Чтобы понять проявление энергии в виде цал, можно привести пример того, что происходит, если поместить у окна хрустальный шар. Хрусталь чист и прозрачен, но солнечный свет, падая на него, преломляется в разноцветные лучи, распространяющиеся по всей комнате. Эти лучи не присущи самому хрусталю, но проявляются, когда есть соответствующая вторичная причина, в данном случае солнечный свет. Хрустальный шар символизирует изначальное состояние человека, включающее в себя Сущность, Природу и Энергию. Цветные лучи, рассеивающиеся по комнате, являют пример естественного проявления энергии, воспринимаемой человеком как объект. Если в момент проявления энергии изначального состояния вы узнаете в ней выражение своих собственных, исконных качеств, то реализуете себя в измерении чистого видения. Если же происходит противоположное и вы воспринимаете лучи и цвета как нечто внешнее по отношению к самому себе, то проявляете нечистое видение. Таким образом, причина того и другого видения, сансары и нирваны, одна и та же: проявление света изначального состояния.

Чтобы получить пример ролпа, нужно представить не отражение цветных лучей во внешнем по отношению к хрусталю пространстве, а внутреннее отражение, не выходящее за его пределы. Точно так же энергия изначального состояния может проявиться внутри своего измерения «субъективно» по отношению к человеку. Это происходит, например в бардо, промежуточном состоянии между смертью и перерождением, когда появляются сто мирных и гневных божеств²⁹. Они не являются внешними по отношению к человеку, а представляют собой проявления его естественных самосовершенных качеств. Однако облик этих божеств проявляется только для тех, кто в своей жизни получил от учителя передачу и применял метод преображения, соответствующий мирным и гневным божествам. Для обычного же существа возникает лишь проявление звуков, лучей и света, которое может длиться только одно мгновение и чаще всего вызывает смятение. Поэтому в Тантре большое внимание уделяется знанию метода энергии ролпа, являющегося основой всех разнообразных методов преображения.

Чтобы понять данг, следует подумать о самом хрустале, о его чистоте и прозрачности. Если мы поместим хрустальный шар в центре цветной мандалы и обойдем вокруг нее, будет казаться, что хрусталь поочередно принимает цвета главных направлений мандалы, и в то же самое время сам по себе он будет оставаться чистым и прозрачным. Это пример внутреннего состояния самой энергии как она есть на самом деле, независимо от ее конкретных проявлений. Иногда вместо данг употребляется термин гьен (rgyan), означающий «украшение», потому что в состоянии созерцания все проявления энергии воспринимаются как украшения изначального состояния.

Когда учитель дает введение, Сущность, Природа и Энергия называются Тремя Телами Основы. С точки зрения пути, они соответствуют трем аспектам, или характерным состояниям, природы ума: состоянию покоя (нэпа: gnas-pa), движению (гьюва: 'gyu-ba) и присутствию (puma: rig-pa)³⁰.

Состояние покоя — это такое состояние ума, когда никакие мысли не возникают. Примером является промежуток между исчезновением одной мысли и возникновением другой, пауза, которую обычно невозможно заметить. Движение есть проявление мыслей без перерыва. Есть пример, в котором состояние без мыслей сравнивается со спокойным озером, а возникновение мыслей — с движением рыбы в озере. Эти два фактора характерны для всех живых существ. Присутствие же как бы спит в нас, и нам нужен учитель, который пробудил бы его посредством передачи. Присутствие — это чистое узнавание без оценки, как в состоянии покоя, так и в движении. Таковы Три Тела Пути. В Плоде, или реализации, они проявляются как дхармакая, самбхогакая и нирманакая³¹ — три чистых измерения. Дхармакая соответствует состоянию Сущности, пустоте всех явлений. Однако присутствие здесь полностью пробуждено. Состояние дхармакаи — вне всякой формы и цвета, оно подобно беспредельному пространству. Самбхогакая — это самосовершенное измерение проявления энергии. Она соответствует естественной ясности Основы, связанной с присутствием. Нирманакая — это измерение проявления, как чистого, так и нечистого, воспринимаемого в качестве объекта по отношению к собственному состоянию, хотя никаких следов двойственности уже не осталось. Присутствие полностью воссоединено с внешним измерением.

Сколько бы мы ни занимались анализом, не следует забывать, что мы всегда имеем дело со своим собственным состоянием, с аспектами собственного тела, речи и ума. Если мы стараемся понять учение с этой точки зрения, то всякое полученное объяснение будет иметь смысл и не останется чем-то абстрактным. Помню, еще мальчиком, живя в Тибете, я основательно изучил Абхысамаяланкару³², комментарий к Пра-джняпарамита-сутре, и научился гладко излагать ее содержание. Но с пониманием истинного смысла у меня было хуже, потому что мне казалось, что все эти описания различных уровней будд и бодхисаттв не имеют ничего общего с моим собственным состоянием. Вероятно, мой учитель заметил это, потому что однажды он сказал: «Читая описания будд и всё остальное, ты должен понимать, что это описания твоего собственного состояния». Я попытался применять этот совет на практике, но это оказалось чрезвычайно трудно. Только несколько лет спустя, познакомившись с Дзогченом, я понял смысл слов того учителя. И тогда, начав перечитывать этот текст, я читал его как будто впервые: его смысл оказался для меня совершенно новым. Практика Дзогчена опирается на два основополагающих аспекта природы человека: состояние покоя и движение мысли, посредством которых необходимо обрести единство с состоянием присутствия. В некоторых буддийских традициях для вхождения в состояние покоя, называемое шинэ (zhi-gnas), большое значение придается медитации. Цель здесь — раскрепощение ума в состоянии, лишенном мыслей или не нарушаемом их движением. Однако порой в таких состояниях подстерегает опасность впасть в сонливость, что препятствует развитию практики. Поэтому в учениях Дзогчена считается важным умение человека работать с энергией этого движения, неотъемлемого аспекта человека.

В Тантре практика также опирается на работу с движением, но в этом случае имеется в виду движение воображаемое, созданное умом. Задача здесь не в том, чтобы найти состояние покоя, лишенное мыслей. Вместо этого посредством работы воображения создается чистое измерение мандалы, начиная с элементов — воздуха, воды, огня и т. д. Эта деятельность и есть движение. Но пока вы не реализуете Махамудру, будет нелегко соединить собственную энергию с обычным движением материального измерения.

В Дзогчене также практикуют различные методы использования энергии, но они не опираются на деятельность ума. Их принцип заключается в непосредственном соединении проявлений энергии с состоянием присутствия. Нет никакой разницы, предстает перед вашим мысленным взором чистое видение мандалы или же перед вашими глазами появляется кармическое видение комнаты, — и то и другое рассматривается как часть вашей ясности. Находитесь ли вы в состоянии покоя или в чистом проявлении движения, и то и другое является переживанием, а не самим состоянием созерцания. В состоянии присутствия, которое по отношению к тысячам различных переживаний остается тем же самым, всё, что бы ни проявилось, освобождает себя само. Вот что имеется в виду под самоосвобождением.

Именно это самоосвобождение нужно применять в своей повседневной жизни. На примере гнева мы уже рассматривали, как будут по-разному реагировать практикующие путь отречения и практикующие путь преображения. Мы говорили также, что преображение страстей в мудрости — а это метод Тантры — требует более высокого уровня способностей, достигаемого в результате многолетней практики. Однако в понятии преображения всё еще остается чувство двойственности. То есть, с одной стороны, здесь имеется страсть, а с другой стороны — ее преображение в мудрость. Тот же, кто практикует Дзогчен, в миг гнева не пытается ни воспрепятствовать этой страсти, ни преобразовать ее, но наблюдает ее без всякой оценки. При лом гнев рассеивается сам по себе, он как бы остается в своем естественном состоянии и ему предоставляется возможность освободиться от себя самого.

Когда возникает мысль или страсть, всегда можно различить два разных этапа. На первом возникает движение, например гнев, а на втором мы позволяем себе приступить к мысленным оценкам и переходим к действию. Чтобы применить метод самоосвобождения, важно наблюдать тот момент, когда ум еще не приступил к оценке. Когда мы сохраняем состояние присутствия, всякую мысль или движение можно сравнить с облаком величиной с яйцо, которое мало-помалу растет, пока не станет величиной с гору, и затем, в обратном порядке, становится всё меньше, пока совсем не исчезнет.

Знание состояния самоосвобождения — это основа практики Дзогчена. Говорят, что практикующий Дзогчен медитирует без медитации, и, хотя это кажется всего лишь игрой слов, в действительности так оно и есть. Самое важное заключается в том, чтобы никогда не отвлекаться, в любой момент сохранять состояние присутствия.

Есть рассказ о том, как один ученый монах отправился к Юнгтону (gYung-ston)³³, учителю Дзогчена, который вел простую жизнь в окружении многочисленных учеников. Этот монах, в течение многих лет изучавший буддийские учения и считавший себя образованным, в припадке зависти подумал: «Как он, простой человек, осмеливается учить? Как смеет он претендовать на звание учителя, если даже не носит монашеской одежды? Пойду-ка я покажу, что значит настоящее знание, посрамлю его перед учениками, так что они покинут его и пойдут за мной». Полный гордости и высокомерия, он пришел к Юнгтону и спросил его:

— Правда ли, что вы, практикующие Дзогчен, все-1да медитируете?

На что Юнгтон ответил:

— А зачем медитировать?

— Так значит, вы не медитируете? — продолжал монах.

— А разве я когда-нибудь отвлекался? — ответил Юнгтон.

Падмасамбхава

IV ВАЖНОСТЬ ПЕРЕДАЧИ

Учения Дзогчена связаны с передачей, держателем которой является учитель. Передача имеет решающее значение для развития знания и реализации учеников. В Сутре говорится, что просветление возможно только через много жизней, посвященных практике. В Тантре говорится, что можно достичь просветления за одну жизнь, потому что используемые в ней методы гораздо более действенны. В Дзогчене же не только считается, что реализация достижима за одну жизнь, но и говорится о Великом Переносе в Тело Света. Эта особая реализация, которую осуществили такие учителя, как Падмасамбхава и Вималамитра, а в традиции бон — Тапихрица³⁴, подразумевает перенос, или растворение, материального тела в светоносную сущность элементов без проявления физической смерти. В ходе этой реализации материальное тело становится невидимым для обычных людей. Если не удается обрести Тело Света за одну жизнь, то можно обрести его после смерти, как это и произошло в последнее время в Тибете со многими практиковавшими Дзогчен. Такое достижение опирается не только на особые методы, присущие Дзогчену³⁵, но, в первую очередь, на действенность передачи, полученной от учителя.

Когда учитель Дзогчена учит, он передает состояние знания посредством трех видов передачи: устной, символической и прямой. В Дзогчене ритуалы посвящения не так обязательны, как в Тантре. Истинный смысл посвящения заключается в передаче состояния знания, а это может произойти и просто благодаря несложному объяснению. Всё зависит от способности ученика понимать.

Некоторые учителя традиции ньингмапа учат, что происхождение Дзогчена связано с тремя передачами. Говорят, что Дзогчен впервые передал Самантабхадра (дхармакая) Ваджрасаттве³⁶ (самбхогакая), а затем от них посредством символической передачи его получил Гараб Дордже (нирманакая). Благодаря устной передаче от Гараба Дордже его получили люди. Может показаться, что в этом объяснении говорится о трех разных учителях, дававших три разных вида учений. Но в действительности все эти три передачи неотделимы от учителя и сами являются путем. Если бы прямая передача пришла от дхармакаи к самбхогакае, то не могла бы быть путем, потому что самбхогакая не нуждается в пути. Человек одновременно состоит из тела, речи и ума, и потому, чтобы сообщить состояние знания, учитель использует именно эти три вида передачи.

Устная передача включает в себя как объяснения учителя, направленные на то, чтобы дать ученикам понимание природы изначального состояния, так и методы практики, позволяющие приобщиться к знанию этого состояния.

Символическая передача происходит как через символические предметы — например, зеркало или кристалл, которые учитель показывает ученику, чтобы передать знание изначального состояния, — так и через рассказы, притчи и загадки³⁷.

Прямая передача осуществляется посредством объединения состояния учителя с состоянием ученика. Пример прямой передачи можно найти в истории о том, как достиг просветления Наропа, знаменитый индийский махасиддха, ученик Тилопы³⁸. Наропа был известным пандитом, великим ученым и настоятелем университета Наланда, одного из самых значительных в средневековой Индии центров буддийской культуры. Однако знания Наропы оставались на интеллектуальном, теоретическом уровне и не были живым состоянием знания. Проведя несколько лет в Наланде, он, последовав полученным им в видениях знакам и указаниям, отказался от должности настоятеля и отправился на поиски Тилопы, который был ему указан в видениях как учитель, способный пробудить его духовно.

После долгих и изнурительных поисков, во время которых он встречался с Тилопой, принимавшим разные облики, и не узнавал его, Наропа наконец набрел на рыбака, назвавшегося Тилопой. Тот жарил на сковороде рыбу, а затем, щелкнув пальцами, оживлял ее и бросал обратно в воду. Наропа был глубоко озадачен этой встречей, но, уверовав в учителя, стал следовать за ним и служил ему многие годы. Тилопа же не давал ему никаких учений, но постоянно испытывал его способность к самоотречению. Однажды, когда учитель и ученик находились в горной пещере, Тилопа велел ему спуститься в долину и принести воды. Несмотря на страшную жару, Наропе ценою огромных усилий удалось вскарабкаться обратно с водой. Как только Тилопа увидел его, он снял сандалию и ударил ею Наропу по лбу. Наропа упал оглушенный. Придя в себя, он почувствовал огромную перемену: в нем пробудилось знание. Но это не было чудом, которое сотворил Тилопа. Долгие годы Наропа совершал беспрерывное самопожертвование, подготавливая себя к получению передачи.

Значение передачи состоит не только в том, чтобы познакомить с состоянием знания: его функция — обеспечить созревание передачи, вплоть до обретения просветления. Поэтому учителя и ученика связывают очень тесные отношения. В Дзогчене учитель не является кем-то вроде друга, который помогает ученику и сотрудничает с ним, — скорее сам учитель и есть Путь. Причина здесь в том, что практика созерцания осуществляется благодаря объединению состояния ученика и состояния учителя. На уровне Сутры и Тантры значение учителя также очень велико; в первой — потому, что он владеет учениями Будды, а во второй — потому, что он является источником всех проявлений и преображений.

Чтобы показать это на примере, вспомним историю о том, как Падмасамбхава передавал посвящение Ваджракилаи³⁹ своим тибетским ученикам: он сделал так, что мандала этого божества чудесным образом появилась перед ним, а затем велел ученикам поклониться ей. Все ученики встали и простерлись перед мандалой, все, кроме Йеше Цогьял⁴⁰. Она одна поклонилась Падмасамбхаве, потому что понимала, что коренной источник всех проявлений — это учитель.

Учитель для ученика является вратами к знанию, и его передача всегда присутствует в жизни практикующего. Можно получать учения от разных учителей безо всяких ограничений, но обычно есть один особый учитель, который является причиной пробуждения в данном человеке состояния знания, и этого учителя называют коренным учителем (цавэй лама: rtsa-ba'i bla-ma). Сам я, еще живя в Тибете, встречался со многими учителями, которые давали мне учения и посвящения, но был один особый учитель, Чангчуб Дордже (Byang-chub rDo-rje), открывший мне врата к знанию.

За два года до встречи с этим учителем у меня был сон. Мне снилось, что я нахожусь в незнакомом месте, где много зданий из белого бетона, каких не бывает в Тибете, где дома обычно построены из камня и не белые. В моем сне дома были похожи на те, что за несколько лет до того стали строить китайцы в некоторых населенных пунктах Восточного Тибета. Я подошел к одному из этих домов и увидел, что над дверями золотыми буквами на синем фоне написана мантра Падмасамбхавы. Я вошел внутрь и у§идел старика — он был похож на обычного тибетского крестьянина. Всё еще спрашивая себя, не учитель ли это, я услышал, что он начал читать мантру Падмасамбхавы; затем он сказал мне: «На другой стороне этой горы в скале есть пещера, в которой находятся восемь нерукотворных мандал, — иди прямо туда и посмотри на них!» Изумленный, я сразу полез на гору, а рядом со мной оказался мой отец. Когда мы вошли в пещеру, отец начал вслух читать Праджияпара-мита-сутру, и я присоединился к нему. Мы обошли пещеру, осматривая ее стены, но мне удалось разглядеть лишь детали украшений восьми мандал. На этом месте, всё еще продолжая читать сутру, я проснулся.

Позднее, в 1956 году, тяжело заболела девушка из известной в наших краях знатной семьи, и, несмотря на старания нескольких врачей, ей не становилось лучше. Ее родители, прослышав об учителе, который был еще и врачом и, по слухам, умел лечить самые тяжелые болезни, решили послать к нему нескольких слуг за лекарством для дочери. Проехав два дня верхом, слуги добрались до места, где жил этот учитель; их гостеприимно встретили и пригласили отдохнуть. Но на следующий день учитель сказал им, что никакие лекарства уже не помогут, потому что через три дня после их отъезда больная умерла. Когда слуги вернулись домой, они рассказали обо всем, что случилось, и тогда обнаружилось, что девушка действительно умерла вскоре после их отъезда.

Спустя некоторое время отец девушки, друг нашей семьи, как-то приехал навестить моего отца и рассказал ему об этом учителе-враче, который, по его словам, выглядел как обычный деревенский старик и жил в деревне, где много домов, построенных из белого бетона. Я слушал его рассказ вместе со своим отцом и сразу же вспомнил свой сон. В тот же самый вечер я попросил у отца разрешения поехать к этому учителю. Через два дня, ушедших на сборы, я отправился в путь вместе с отцом, и, когда мы подъехали к деревне, где жил учитель, я заметил, что место в точности похоже на то, которое я видел во сне. Учитель приветствовал нас как старых знакомых. Он был очень простым человеком, деревенским лекарем, и жил в окружении небольшой общины учеников, которые дружно работали и практиковали вместе. От жителей деревни я узнал, что когда учитель впервые прибыл к ним, он сказал, что ему семьдесят лет, и с тех пор год за годом называет всё ту же цифру. Подсчитав количество лет, прошедших с его приезда в эту деревню, можно было сделать вывод, что ко времени нашего визита ему было сто тридцать лет.

Я прожил у этого учителя несколько месяцев. В первые дни у меня были некоторые трудности, пока я не освоился с обстановкой: ведь я привык к солидным учителям, которые давали учения и посвящения в формальном, традиционном стиле. А Чангчуб Дор-дже, казалось, не давал мне никаких учений, хотя на самом деле всё это время он учил меня выбираться из той клетки, которую я сам для себя создал. Потом я стал осознавать, что, проучившись столько лет, я до сих пор не понял истинного смысла учений. И тем не менее, я не чувствовал удовлетворения, потому что учитель не дал мне никакого посвящения. Когда же я попросил Чангчуба Дордже дать мне посвящение, он ответил: «Тебе не нужно ритуальное посвящение, ты не раз получал его от многих других учителей». Но я отвечал, что хочу получить посвящение от него, и наконец, после долгих уговоров с моей стороны, он согласился. Он решил дать мне посвящение ста мирных и гневных божеств, и поскольку он не был знатоком ритуалов, то призвал на помощь своего ученика, который разбирался в таких вещах. На это посвящение, которое обычно не занимает много времени, у него ушел весь день. Чангчуб Дордже не знал, что нужно делать на разных стадиях ритуала и, по правде говоря, не умел даже как следует читать. В таких ритуалах есть место, когда, передавая силу посвящения посредством мантр, тот, кто дает посвящение, одновременно использует колокольчик и дамару⁴¹. Но Чангчуб Дор-дже сначала звенел колокольчиком, потом гремел дамару, а потом уже прочитал мантру. Я очень удивился, потому что прекрасно знал, как делают такие ритуалы. В тот же вечер, в конце посвящения, Чангчуб Дордже в разговоре со мной разъяснил истинный смысл посвящения. Обычно в конце посвящения учитель показывает ученику текст, содержащий ритуал, и называет всю линию передававших его учителей. Но Чангчуб Дордже не показывал мне никакой книги. Вместо этого он в течение трех часов без перерыва говорил мне об истинном смысле учений Дзогчена. Казалось, будто он читает тантру Дзогчена⁴², так совершенны и глубоки были его слова. В заключение он сказал: «Это полная передача всех трех разделов учений Дзогчена: раздела Природы Ума, раздела Изначального Пространства и раздела Тайных Наставлений». Этим он поистине перевернул вверх дном все мои представления, и все рамки моего интеллектуального знания рухнули. Чангчуб Дордже раскрыл мне глаза, и благодаря ему я понял, что учение живет в каждом человеке.

Чангчуб Дордже

Он не получил формального образования и никогда не учился. Его знание было плодом внутреннего пробуждения, переменившего его жизнь. Он был также открывателем терма, или тертоном (gter-ston), и я сам под его диктовку иногда записывал некоторые из его откровений. Обычно он проводил день сидя перед домом у открытого окна и ведя прием больных. Я сидел в доме у окна, и в перерывах между визитами пациентов он, бывало, диктовал мне что-нибудь, а я записывал. Когда к нему приходил очередной посетитель, он прерывал свою речь. Но после его ухода, снова начав диктовать, продолжал фразу именно с того места, где ее оборвал, и ни разу даже не спросил меня, на каком месте мы остановились⁴³.

Одним из главных учителей Чангчуба Дордже был Пэма Дундул (Pad-ma bdud-'dul)⁴⁴, который тоже держался очень просто, а знаменит стал после своей смерти, обретя Тело Света. Обычно, когда человек, осуществляющий такую реализацию, решает умереть, он просит, чтобы его оставили в закрытой комнате или в палатке на семь дней. На восьмой день находят только его волосы и ногти, считающиеся нечистыми частями тела.

Рассказывают, что примерно за двадцать дней до смерти Пэма Дундул созвал своих главных учеников и дал им все учения и передачи, которые раньше не давал. Мой учитель Чангчуб Дордже был одним из его учеников и тоже был там. Затем в течение многих дней они вместе делали ганапуджу⁴⁵, пока на одиннадцатый день лунного месяца, в день, считающийся особо связанным с Падмасамбхавой, Пэма Дундул не попросил их всех проводить его на гору до того места, которое он выбрал, чтобы умереть. Когда они пришли туда и установили маленькую палатку, учитель попросил их зашить ее вход и прийти обратно через неделю. Говорят, что в течение этих семи дней шел сильный дождь и было много радуг. На восьмой день, когда ученики открыли палатку, они нашли только одежду, остававшуюся в том же положении, в каком сидел учитель. Его матерчатый пояс, которым он завязывал на талии свою традиционную тибетскую одежду, всё еще продолжал охватывать ее, как будто она была надета на человеке. Пэма Дундул жил как простой практик; у него не было постоянного жилища, и всю свою жизнь он странствовал, практикуя чод (gcod)⁴⁶. Он был учителем Аю Кандро (Ayu mkha'-'gro) ⁴⁷, которая была одним из моих учителей. Более пятидесяти лет своей жизни она провела в затворничестве, в темноте.

В 1949 году был еще один случай, когда человек обрел Тело Света. Один монах из монастыря традиции сакья, в котором правила были весьма строги, вступил в связь с девушкой. Когда это обнаружилось, люди, стоявшие во главе монастыря, велели его побить и выгнать. Опечалившись, бездомный монах отправился на северо-запад Тибета, где ему посчастливилось встретиться с Цангпа Друбченом (gTsang-pa grub-chen)⁴⁸, учителем Дзогчена, у которого было двенадцать детей, и все они были практиками. Они вели кочевую жизнь и разводили скот. Монах прожил у них почти два года, работая с ними, и получил много учений. Затем он решил вернуться в родные края, но ему не разрешили жить в собственном доме, находившемся на территории монастыря. Тогда он построил себе маленький домик на таком месте, где мог, по крайней мере, видеть монастырь. Та женщина, с которой у него была связь, пришла к нему жить, помогать ему в ри-тритах и присматривать за скотом. Так они прожили вместе несколько лет, пока однажды бывший монах не объявил, что через семь дней умрет. Он пошел к монастырскому начальству и договорился с ним, что после его смерти, по крайней мере, половину имущества отдадут его спутнице. В Тибете, когда умирает монах, всё его мирское добро по закону обычно отходит монастырю. Удовлетворившись решением этого вопроса, он попросил, чтобы его оставили в доме и неделю не беспокоили. На заре восьмого дня многие монахи и чиновники монастыря собрались, чтобы принять участие в этом событии, хотя при жизни они всегда ругали монаха и плохо к нему относились. Когда они открыли комнату, там были только его волосы и ногти, для хранения которых в монастыре построили золотую гробницу.

В еще более недавнее время, в 1952 году, мой дядя⁴⁹ стал очевидцем другого такого случая. Недалеко от того места, где мы жили в Тибете, обитал старик, зарабатывавший себе на жизнь высеканием мантр на скалах. В молодости он был сначала портным, затем конюхом у известного учителя по имени Додрубчен (rDo drub-chen)⁵⁰, от которого он, вероятно, получил какие-то учения. Перед смертью он оставил всё свое имущество монастырю, где его сын был монахом, и объявил, что через неделю умрет.

Все были удивлены, потому что никто не считал его практиком. Но когда он дал указания, чтобы его закрыли в палатке на семь дней, люди поняли, что он обрел Тело Света. На восьмой день многие поспешили принять участие в том, что должно было произойти; среди них было и несколько китайцев — представителей власти, которые были убеждены, что им представится случай раз и навсегда показать, насколько глупы и суеверны тибетцы. Но и в этом случае, открыв палатку, внутри нашли только волосы и ногти практиковавшего. Помню, как мой дядя, который присутствовал при открывании палатки, вернулся в слезах и сказал: «Я знал его много лет и даже не представлял, что он такой великий практик!» Но среди практиков Дзогчена много таких людей — простые с виду, они обладают истинным знанием, хотя никак не демонстрируют этого внешне. Тело Света — это высший плод Дзогчена. Его функция отличается от функции проявления самбхогакаи, потому что существо в Теле Света может поддерживать связь с другими живыми существами и активно им помогать. Тело из плоти как бы продолжает жить в виде совокупности элементов в их тонком аспекте, когда его материальная субстанция уже растворилась в своей светоносной сущности. Проявления же самбхогакаи пассивны, потому что имеют дело только с существами, обладающими способностью их видеть.

Реализация не есть нечто такое, что можно создать, она не зависит от чьих-то действий и усилий. По сути, обретение реализации, просто означает, что временные препятствия преодолены, и огромной помощью в этом деле становится передача, полученная от учителя. В Дзогчене путь к преодолению препятствий может быть очень быстрым, потому что благодаря передаче вы можете легко обрести состояние созерцания. При нашей ограниченной точке зрения можно прийти в уныние, думая, что на очищение кармы потребуется много жизней. Если бы мы могли воочию, в материальном виде, увидеть всю накопленную нами карму, то благая карма оказалась бы маленьким камешком по сравнению с огромной горой неблагой кармы. Сколько же времени понадобится, чтобы всё это очистить? Может показаться, что даже сотни очистительных практик уменьшат гору нашей отрицательной кармы не более чем на один палец.

Но в действительности карма — это не материальное накопление и зависит не от внешних факторов: власть кармы над нами опирается на препятствия, мешающие нашему знанию. Если мы сравним свою карму и порождающее ее неведение с темной комнатой, то знание изначального состояния будет подобно светильнику. Если зажечь его в комнате, то он, осветив всё вокруг, сразу прогонит тьму. Точно так же, если у вас есть присутствие изначального состояния, вы можете мгновенно преодолеть все препятствия.

Практик, который только начал попытки найти состояние присутствия посреди путаницы всех своих мыслей, подобен слепому, пытающемуся вдеть нитку в иголку. Учителя же можно сравнить со зрячим, который помогает этому человеку держать руки ближе к тому месту, где им надлежит быть. Когда слепому удается вдеть нитку в иголку, то к нему как бы возвращается зрение. Таков момент, когда благодаря передаче вы узнаёте изначальное состояние и входите в него.

Чтобы пояснить состояние человека, приводят примеры с небом, солнцем и облаками. Небо не поддается определению, оно не имеет ни формы, ни цвета, и никто не может сказать, где оно начинается и где кончается. Это нечто универсальное, как и изначальное состояние человека, пустота. Основа на уровне отдельного живого существа подобна пространству внутри глиняного сосуда, которое, хотя и ограничено на время формой сосуда, неотличимо от пространства вне его. Это состояние пустоты, подобное пустому пространству, называется Сущностью, оно запредельно всем понятиям. Но в нем находится беспрепятственная ясность, проявляющаяся в мыслях человека и в различных аспектах Энергии; эта ясность есть состояние присутствия, подобное восходящему в небе солнцу.

Свет солнца — это проявление ясности неба, а небо — главное условие, необходимое для проявления света солнца. На небе может быть два, три, четыре или сколько угодно солнц, но небо всегда остается одним неделимым небом. Подобным же образом состояние присутствия каждого человека — уникальное и особенное, но его пустая природа универсальна и одинакова для всех существ.

И наконец, у нас есть пример с облаками, которые символизируют временные препятствия, мешающие проявлению нашего изначального состояния. Когда облака сгущаются, солнца как бы нет, на самом же деле солнце совершенно не изменило своего положения.

Днем и ночью солнце всегда на небе, но его лучи не всегда освещают землю. Точно так же изначальное состояние знания всегда изначально присуще человеку, просветлен он или продолжает перерождаться. И если это состояние не проявляется, то только вследствие нашего неведения. Просветление, или нирвана, есть не что иное, как состояние вне всяких препятствий — так с очень высокой горы всегда видно солнце. Нирвана — это не рай или некая особая обитель блаженства: по сути, это состояние за пределами любых двойственных понятий, включая представления о счастье и страдании.

Когда все наши препятствия преодолены и мы находимся в состоянии полного присутствия, мудрость просветления проявляется сама собой, безграничная, как нескончаемые лучи солнца. Облака растаяли, и солнце наконец может снова светить.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ:
КУКУШКА СОСТОЯНИЯ ПРИСУТСТВИЯ

Ваирочана

Введение

«Кукушка состояния присутствия» (Ригпэй кучуг: Rig-pa'i khu-byug) — это один из текстов Дзогчена, которые в древние времена принес в Тибет Вайрочана. Такое название для текста Вайрочана придумал в качестве эпитета для «Шести ваджрных строк», принадлежащих к категории текстов Дзогчена, которые называются лунг (lung). Лунг, представляющий собой часть учений, первоначально переданных Гарабом Дордже, содержит основные моменты одной или более тантр⁵¹. «Шесть ваджрных строк» названы так потому, что объясняют изначальное состояние человека, кратко излагая суть Основы, Пути и Плода Дзогчена.

Говорят, что Вайрочану, который к тому же был великим переводчиком, послал в Уддияну царь Три-сонг Децен, чтобы он получил там учения Дзогчена, ранее отсутствовавшие в Тибете. Падмасамбхава уже передавал учения Дзогчена своим тибетским ученикам, но это были большей частью наставления, связанные с методами преображения Ану-йоги⁵².

В Уддияне Вайрочана встретился с учителем Шри-сингхой, который днем учил его Сутре и эзотерическим учениям, а ночью — Дзогчену, так как царь Уддияны наложил на учения Дзогчена запрет. Вайрочана также перевел несколько текстов вместе с Шрисингхой.

Говорят, чтобы сохранить их в тайне, он писал козьим молоком на белой ткани. Вернувшись на родину, он начал передавать учения Дзогчена царю и немногим избранным. Текст «Шести ваджрных строк» был первым из текстов, которые он передал в Тибете, и поэтому он дал ему название «Кукушка состояния присутствия, счастливый знак славы» (Трашипэй пал ршпэй куцуг: bKra-shis-pa'i dpal rig-pa'i khu-byug)⁵³.

В Тибете кукушка считается символом удачи и процветания, потому что она возвещает приход весны. Когда тибетцы слышат песню кукушки, они знают, что долгая, холодная зима вот-вот закончится и природа снова пробудится. Поэтому Вайрочана сравнивает песню кукушки с пробуждением присутствия изначального состояния (ригпа: rig-pa), которое стало возможным после передачи учения Дзогчен в Тибете.

На протяжении столетий учение Дзогчен время от времени подвергалось критике и поношению со стороны некоторых тибетских ученых. В частности, пытаясь доказать, что тексты Дзогчена не являются подлинными, они утверждали, будто в названиях многих тантр Дзогчена присутствуют ошибки в санскритской грамматике. Но этим хулители учений Дзогчена только демонстрировали свое невежество: они не знали о существовании языка Уддияны, с которого Вайрочана и другие учителя переводили тантры на тибетский язык. Однако люди, практикующие Дзогчен, никогда не стремились образовать какую-то секту или защищаться и спорить с другими, потому что главное в Дзогчене — состояние знания, которому нет дела до внешнего. Однако в наше время историческую подлинность текстов Дзогчена можно доказать благодаря некоторым текстам, обнаруженным среди рукописей Дуньхуана, которые все ученые признают оригинальными и подлинными⁵⁴.

В одной из этих рукописей содержится «Кукушка состояния присутствия», найденная вместе с комментарием к ней, который, вероятно, принадлежал самому Вайрочане. Эти тексты передают нам некоторые из самых древних учений Дзогчена, отражающих подлинный дух устной традиции, в частности, традиции раздела Природы Ума.

«Шесть ваджрных строк» — это не просто слова. Благодаря пониманию их глубокого смысла непрерывная линия учителей, начиная со времен Гараба Дордже, проявляла знание изначального состояния. В трех частях этого текста, по две строки в каждой, так что всего получается шесть, заключены принципы Основы, Пути и Плода и одновременно дано объяснение образа видения, способа практики и способа поведения согласно учениям Дзогчена.

Основа — не есть что-то абстрактное. Это наше собственное состояние, когда мы его узнаём. То же самое верно и для образа видения практикующего Дзогчен, который представляет собой воззрение, неотделимое от истинного знания. Путь — это метод развития такого знания посредством различных практик. А Плод — это итог объединения поведения с состоянием присутствия, в результате чего созерцание и повседневная деятельность полностью сливаются. Благодаря пониманию «Шести ваджрных строк» мы можем получить прямой доступ к сущности Дзогчена.

V. ШЕСТЬ ВАДЖРНЫХ СТРОК

Нацог рангжин миньи кьянг Чаше ньиду тро танг трал Чижинва те митог кьянг Нампар нанг дзэ Кунтусанг Синпэ цолвэй нэ панг те Лхунгьи нэпэ жагпа йин

sna-tshogs rang-bzhin mi gnyis kyang cha-shas nyid-du spros dang bral ji-bzhin-ba zhes mi-rtog kyang rnam-par snang mdzad Kun-tu-bzang zin-pas rtsol-ba'i nad spangs-te Ihun-gyis gnas-pas bzhag-pa yin

Хотя природа всего многообразия явлений недвойственна, Сами они непостижимы в своей неповторимости. Хотя тому, что именуется «как оно есть», невозможно дать определение,

Всё видимое проявляется как абсолютное благо. Всё уже свершено, а потому, одолев болезнь усилия, Пребывай в состоянии самосовершенства.

VI. ОСНОВА И ОБРАЗ ВИДЕНИЯ

Хотя природа всего многообразия явлений недвойственна, Сами они непостижимы в своей неповторимости.

Первые две строки «Шести ваджрных строк» объясняют состояние изначальной Основы и образ видения в учении Дзогчен, указывая, что, несмотря на видимое существование бесконечного числа вещей и явлений, их истинная природа одинакова. Мы можем, например, поразмышлять о том, как много существует разных народов и как много разных стран со своими особыми горами, реками и растительностью. Кроме того, мы можем представить, что помимо мира людей есть еще много разновидностей существ, и нам неизвестны ни их миры, ни то, что в них заключено. Все существа живут в окружении различных кармических видений, возникающих у них вследствие накопленных ими страстей. В сутрах описаны восемьдесят тысяч видов страстей, которые могут служить причиной возникновения такого же числа разновидностей бытия. Даже не воспринимая эти цифры буквально, мы, тем не менее, понимаем, что здесь имеется в виду: поскольку существуют бесконечные виды страстей, то может существовать равное число проистекающих от них кармических следствий.

Учение объясняет, что существует три типа видения: кармическое, или нечистое, видение обычного существа; видение-переживание, возникающее в процессе практики медитации; и чистое видение просветленных существ. Кармическое видение — это иллюзорное видение существ, находящихся в круговороте перерождений. Иллюзорным оно называется потому, что, в зависимости от нашей кармы, возникает вследствие определенной причины. Коренными причинами существования шести миров считаются шесть основных страстей. Привязанность, ревность, гордость, омраченность ума, жадность и гнев, соответственно, дают начало возникновению кармического видения богов, асуров, людей, животных, голодных духов (пре-тов) и обитателей ада. Эти измерения — вовсе не те миры, которые можно отыскать где-то во вселенной, — это кармические видения, проявляющие в соответствии с преобладанием той или иной страсти.

Например, для людей мир ада не существует, но если в течение этой жизни мы накопим достаточно гневной кармы, то в следующей жизни вполне можем родиться среди кармического видения ада. То же самое верно и для других страстей, накопление которых служит причиной перерождения в виде существа другого вида. Каждое из них обладает характерным кармическим видением, которое длится, пока не будет исчерпана породившая его карма. В качестве примера обычно приводят историю о том, как однажды у реки встретились шесть видов существ, каждое из которых видело реку по-своему. Небожителю река виделась как нектар, голодный дух видел раскаленную лаву, человек — чистую воду и так далее. Этот пример помогает понять, что не существует единого видения, объективно реального и конкретного для всех существ. Если бы нам пришлось предложить голодному духу стакан воды, то она, скорее всего, обожгла бы ему горло.

Под выражением «видение-переживание» имеется в виду проявление результатов практики. Например, благодаря практике медитации могут возникнуть признаки внутреннего высвобождения пяти элементов человека. Или же, если практиковать методы визуализации, свойственные Тантре, можно получить видение таких вещей, как мандала и божества. Поскольку у человека есть бесчисленное количество страстей и проявлений энергии, то при продвижении по пути это может дать начало бесконечному числу переживаний.

Когда же причины кармического видения полностью очищены, видение не исчезает полностью, а проявляется в чистой форме, как измерение просветленных существ. В Тантре, например, конечным результатом практики является преображение пяти страстей в пять мудростей. Так что страсти не устраняют и не уничтожают, а преображают так, что они могут проявляться в своем чистом, или совершенном, аспекте. Это чистое видение просветленных существ не ограничено рамками пространства и времени.

Три типа видения, которые мы сейчас рассматривали, включают в себя все бесконечные возможности форм проявлений, но их внутренняя природа недвойственна. Эта природа есть Основа, наше коренное состояние, ясное, чистое и прозрачное, как способность зеркала отражать. И как в зависимости от вторичных причин в зеркале появляются различные отражения, так и истинное состояние бытия проявляется в различных обликах, чистых и нечистых, но их истинная природа неизменна. Вот почему говорят, что она недвойственна.

«Недвойственность» — это термин, который в Дзогчене широко используют вместо термина «соединение». Чтобы понять причину, нужно иметь в виду, что слово «соединение» подразумевает существование двух разных вещей, которые необходимо соединить, в то время как «недвойственность» означает, что с самого начала нет представления о двух отдельных вещах, нуждающихся в соединении. Таково объяснение Основы, но как же нам проникнуться ее истинным пониманием? Дело в том, что понять Основу умом невозможно. Даже если мы думаем, что ухватили смысл слова «недвойственность», на самом деле мы только обманываем самих себя, потому что наш ум всё еще пребывает в путах двойственности.

Ум по своей природе ограничен. Он существует на относительном уровне и не обладает способностью думать о двух вещах сразу. Когда мы думаем, что всё недвойственно, в действительности в этот момент нашим умом владеет представление <о недвойствен-ности>. Но под знанием недвойственного состояния имеется в виду вовсе не это. Интеллектуальное понимание и непосредственно переживаемое знание — это две совершенно разные вещи.

В Дзогчене есть различные методы практики, призванные способствовать развитию переживаний — главных средств, позволяющих нам обрести состояние знания и преодолеть мешающие ему препятствия. Можно иметь бесконечное разнообразие связанных с практикой переживаний, но если они остаются на уровне рассудочного мышления, то не только не смогут привести к истинному знанию, но сами станут препятствиями. Лишь обнаружив, что во всех этих разнообразных переживаниях есть одно и то же состояние присутствия, вы, действительно, начинаете понимать то, что пребывает за пределами двойственности.

Когда мы практикуем созерцание, у нас могут появляться различные переживания, но присутствие состояния созерцания никогда не меняется. Это не означает, что нужно стараться как-то отрицать или отвергать те переживания, которые могут возникнуть, — не надо лишь ошибочно принимать переживания за само состояние созерцания. Обычно говорят о трех видах переживаний: это блаженство, ясность и отсутствие мыслей⁵⁵, что соответствует трем аспектам человека: телу, речи и уму.

Переживание отсутствия мыслей может подразумевать как действительное отсутствие мыслей, так и такое состояние, когда мысли, хотя и появляются, но не нарушают вашего состояния. Это переживание, которое мы можем также обозначить как «пустое» состояние ума, есть естественное проявление ума, свободного от напряжения. Переживание ясности связано с нашей энергией, с аспектом речи и может проявляться по-разному — или через ощущения, или через видения. Примером может служить чистое видение мандалы божества. Переживание блаженства связано с физическим уровнем человека, с телом. Если долго практиковать медитацию состояния покоя, можно, например, почувствовать, что тела больше нет, или ощутить огромное блаженство, словно находишься посреди облака высоко в небе.

Таковы примеры бесконечных переживаний, которые могут проявиться благодаря практике. Пребывание в состоянии созерцания означает полное раскрепощение, так что если у вас появляется привязанность к приятным переживаниям или же вы впадаете в зависимость от видения или состояния без мыслей, то это может иметь результат, обратный желаемому. Для того чтобы достичь раскрепощения, нельзя останавливаться на переживании, ошибочно принимая его за состояние созерцания и таким образом превращая в препятствие. Это может стать большой помехой на пути к реализации. Если практик день за днем поглощен состоянием блаженства или пустоты и не сохраняет присутствия созерцания, то это всё равно что уснуть, погрузившись в переживание. Такое случается, когда переживания ошибочно принимают за истинную цель.

Есть большая разница между ощущением блаженства и ощущением пустоты, но внутренняя природа обоих переживаний одна и та же. Когда мы находимся в состоянии пустоты и не теряем сознания, то здесь имеется непрерывное присутствие — точно такое же присутствие, как в переживании ощущения блаженства. Такое присутствие уникально и запредельно уму — это недвойственное состояние, основа всех бесконечных форм проявления, и, чтобы обрести его, непременно требуется прямая передача от учителя.

Вторая строка «Шести ваджрных строк» — «Сами они непос

Предисловие переводчика