Составитель и редактор Джон Шейн

Глава 1.    Рождение, детство и учеба. Как мне довелось встретиться со своим главным учителем.

Глава 2.    Вводный обзор: Учение Дзогчен и тибетская культура.

Глава 3.    Как мой Учитель Чангчуб Дордже показал мне истинный смысл прямого введения.

Глава 4.    Связь Дзогчена с различными уровнями буддийскиго пути.

Глава 5.    С двумя своими дядями, учителями Дзогчена.

Глава 6.    Основа.

Глава 5

      Сначала пройди через сумбур учебы,
      Затем обдумай смысл того, чему выучился.
      И, наконец, созерцай его суть, как предписано.

                                              Миларэпа
 

В Тибете учителя жили в самых разных обстоятельствах, но все же можно выделить четыре главные разновидности образа жизни: монах, живущий в монастыре; мирянин, семейный домохозяин; учитель-мирянин, странствующий со своими учениками, порой вместе со стадами скота;*9 и, наконец, йогин, который зачастую жил в горной пещере. Я сам получил передачу не только от своего главного Учителя, но и от многих других, в том числе и от двух своих дядей. Мой дядя Тогдэн был великим йогином, практиком Дзогчена. Как и Чангчуб Дордже, он не получил систематического образования и не принадлежал ни к одной из школ. Когда Тогдэн был еще мал, родители решили, что он должен стать ювелиром, а потому все его образование свелось к обучению этому ремеслу. Но однажды у него обнаружилась тяжелая душевная болезнь, и ни один врач не мог его вылечить. Наконец, его привезли к выдающемуся учителю Дзогчена того времени Адзому Другпа, и в результате этой встречи дядя не только избавился от своей болезни, но и стал серьезным практиком, йогином, и проводил все свое время в одиноком затворничестве в отдаленных горных пещерах, высоко в горах, где бродили барсы и леопарды. В детстве мне иногда разрешали пожить с ним, и я помню, что леопарды особенно любили сливочное масло, и, чтобы полакомиться им, ночью всегда пытались забраться в пещеру, в которой Тогдэн хранил припасы. В этих высокогорных пещерах я впервые научился янтра-йоге, хотя был совсем мал и просто подражал движениям Тогдэна. В первый раз я жил с ним, когда мне было три года, и припоминаю, как мой дядя, совершенно обнаженный, часами практиковал янтру; я же в это время забавлялся, как любой ребенок, и, играя, бывало, пинал дядю или шлепал по голой спине, он же невозмутимо занимался практикой. Став немного постарше, я узнал смысл того, что он делал.

У Тогдэна были длинные волосы и длинная густая борода, и когда я впоследствии попал на Запад, то оказалось, что он удивительно похож на портреты Карла Маркса, которые я там увидел, разве что очков он не носил. Дядя был примером практика, который получает признание как Учитель лишь благодаря тем качествам, которые проявляет в результате практики, а не потому, что его объявили перерождением какого-либо жившего прежде знаменитого Учителя. Когда Тогдэн впервые попал к Адзому Другпа, его ум был настолько расстроен, что он едва ли мог понять что-то из учений, которые этот Учитель давал на ежегодном летнем учебном ритрите, проводившемся где-нибудь на высокогорье, в палаточном городке, похожем на стойбище кочевников, этот лагерь возникал на время ритрита, а потом исчезал. Благодаря Адзому Другпа Тогдэн сумел справиться с болезнью настолько, что ко времени окончания летнего ритрита уже мог делать некоторые практики.

Учитель предложил дяде побыть в одиночном затворничестве, но тот не был способен понимать Учение и потому не знал, что нужно делать в таком ритрите. И вот какой выход из этого положения нашел Адзом Другпа: он послал моего дядю в пещеру, находившуюся на расстоянии четырех дней пути, велев ему оставаться там и практиковать до тех пор, пока за ним не пришлют, а с ним в качестве провожатого отправил другого ученика. Этот ученик уже многие годы следовал учению Адзома Другпа и был серьезным практиком. Человек он был простой, не интеллектуал, и больше всего занимался практикой чод. Эта практика направлена на преодоление привязанности к своему "я" и зависимости от нее путем мысленного подношения собственного тела. Эта практика была разработана великой тибетской йогини Мачиг Лабдрон (1055-1149),*10 которая происходила из бонской семьи. Она соединила элементы бонских шаманских традиций с учениями Праджняпарамита-сутры и традициями Дзогчена, которые получила от двух своих коренных Учителей, Патампы и Трагпы Нгонше, создав особую тибетскую форму практики, которая представляет собой законченную самостоятельную систему; хотя ее можно практиковать и в сочетании с другими методами. Те, кто практиковал чод, обычно кочевали, непрерывно перебирались с места на место с самым скудным имуществом, как нищенствующие монахи, зачастую не имея вообще ничего, кроме ритуальных музыкальных инструментов: дамару, или двустороннего барабанчика, колокольчика и канглинга - трубы из человеческой бедренной кости. Жили они в маленьких шатрах, где в качестве центрального шеста использовался ритуальный трезубец-кхатванга, а четыре ритуальных кинжала, пурба, служили колышками. Эту практику делают обычно в уединенных и пустынных местах, вроде пещер и горных вершин, но в особенности на кладбищах и в местах сожжения трупов, чаще всего ночью, когда устрашающая энергия таких мест обостряет чувства практикующего. Находясь один в темноте, он призывает всех, перед кем имеет кармические долги, прийти и получить плату; используя в качестве подношения собственное тело. Среди приглашенных - Будды и просветленные существа, для которых йогин мысленно преображает подношение в нектар, и все существа шести миров, для которых подношение умножается и превращается, сообразно вкусам каждого, в нечто полезное и приятное. Кроме того, вызываются и приглашаются демоны и злые духи, которым в качестве угощения подносится само тело, как оно есть. Внутренние "демоны" - это обычно скрытые страхи, например, страх болезни или смерти, которые можно преодолеть только вынеся их на передний край сознания; существуют также "демоны" - вредоносные энергии, и эта практика дает йогину возможность их привлечь и в конце концов подчинить. У нас есть инстинкт самосохранения, и мы стараемся защититься от воображаемого вреда. Но наша попытка самозащиты в конечном счете вызывает еще большее страдание, потому что еще глубже вовлекает нас в ограниченность двойственного видения - разделение мира на себя самого и другое. В практике чод мы призываем то, что страшит нас больше всего, и открыто предлагаем то, что обычно более всего хотим защитить, и потому благодаря этой практике отсекаются две привязанности: к эго и к своему телу. Название чод означает "отсекать", но отсекается здесь не само тело, а наша привязанность: человеческое тело считается драгоценной колесницей для достижения реализации.

Итак, тот практиковавший чод ученик Адзома Другпа, который сопровождал дядю в пещеру, где ему предстояло провести затворничество, вел его самой кружной дорогой, проходившей по множеству уединенных мест, благоприятных для его практики, поэтому чтобы добраться до места назначения, вместо обычных четырех дней им понадобилось гораздо больше времени: около месяца. А по дороге каждый день, в ходе обычного разговора, он давал дяде прямые наставления по всем вопросам практики, а не только по практике чод. Поэтому, когда Тогдэн, наконец, прибыл на место и остался один, он уже точно знал, что ему следует делать.

Дядя пробыл в этом ритрите несколько лет, а когда вышел из него, то уже достиг замечательных способностей, почему люди и дали ему имя или, скорее, титул Тогдэн, что означает "Совершенный Йогин", так я его всегда называю, настоящее его имя было Урген Тэндзин. После этого он стал часто делать ритриты, в промежутках между ними странствуя с места на место. Его передвижения привлекли внимание китайских властей, которые тогда вторглись в восточный Тибет. Его арестовали и приказали рассказать о себе все. Из-за особенностей своего характера мой дядя не смог дать ответ, который бы удовлетворил китайцев, и те решили, что он шпион. Его приговорили к смертной казни, но, несмотря на несколько попыток расстрела, убить его так и не смогли. Когда дядю освободили, местные жители стали называть его Тогдэном. Кроме того, он так хорошо умел общаться с животными, что даже пугливый дикий горный олень, который обычно от всех убегает, сам приходил к нему и повсюду следовал за ним. Часто бывали в его компании и менее смирные твари. Однажды,
когда Тогдэна приехал навестить князь Дэгэ, его министр, чтобы объявить о прибытии князя, вскарабкался к Тогдэну в пещеру и увидел, что рядом с йогином кротко сидит громадный горный лев. Чтобы быть принятым, князю ничего не оставалось, как разделить общество царя зверей, что он и сделал, не дрогнув.

Поскольку Тогдэн жил далеко от населенных мест, то тем, кто, прослышав о его славе йогина, приходил его повидать, чтобы попросить у него Учения, приходилось преодолевать значительные трудности. То же самое можно сказать и о другом моем дяде, Кенце Чоки Вангчуге, хотя его детство протекало совсем в других обстоятельствах, чем у Тогдэна. В раннем возрасте он был признан тулку и объявлен воплощением настоятеля
четырех видных монастырей. Ожидалось, что, занимая такое положение, он должен будет соблюдать определенный образ жизни, включая исполнение административных и даже политических обязанностей, а также ритуалов и ученых занятий. Однако он, невзирая на явное неодобрение, предпочитал проводить время в уединении, посвятив свою жизнь практике.

Находясь в затворничестве, он тоже жил в уединении, в пещере выше границы вечных снегов, где круглый год лежит снег. Но его репутация как практика и, в особенности, как тэртона, или открывателя скрытых текстов и предметов, была настолько высока, что его всегда разыскивали люди, полные решимости получить у него Учения. Вокруг Кенце Чоки Ванчуга часто происходили странные вещи, связанные с его способностями тэртона. Однажды, когда я был совсем молод, то отправился к нему; чтобы пожить в пещере, которая находилась недалеко от дядиной пещеры, только чуть пониже. Там мне приснился сон, в котором мне явилась дакини и вручила маленький бумажный свиток, на котором был написан священный текст. Она пояснила, что текст очень важный, и, проснувшись, я должен отдать его своему дяде. К тому времени я уже достиг такого уровня практики, что мог поддерживать осознавание в течение всего сна и сновидений, и в этом сне я знал, что сплю. Помню, что я зажал этот текст в кулаке, а другой ладонью крепко охватил этот кулак. Остаток ночи прошел без приключений, и, когда на заре я проснулся, оказалось, что я все еще что-то сжимаю в кулаке. Когда я разжал кулак, то действительно увидел на ладони маленький свиток. Я тут же в сильном волнении побежал и стал стучать в дверь пещеры дяди. Обычно беспокоить его в столь ранний час не разрешалось, так как он занимался утренней практикой, но я был слишком взволнован, чтобы ждать. Он подошел к двери, и я объяснил ему, что произошло, и показал свиток. Он совершенно спокойно взглянул на него и сказал: "Спасибо. Я этого ждал." Затем он вернулся к своим занятиям, как если бы ничего особенного не случилось.

В другой раз он спросил моего совета относительно видения, которое было у него в связи с поиском места нахождения предполагаемого тэрма. Он всегда относился к моему мнению с большим уважением, хотя я был еще совсем юн. У него были некоторые сомнения, объявить ли всем об этом тэрма или просто тихо пойти и взять его. Я считал, что если об этом узнают много людей и, тем более, будут присутствовать при его обнаружении, многим это принесет пользу для укрепления и развития веры. Дядя согласился с моими соображениями, и народу было объявлено о том месте, где находится предполагаемое тэрма, и о времени, когда нужно будет там собраться.

Назначенный день настал. Мы вышли, и вскоре нас уже сопровождала целая толпа. Место, указанное дядей, находилось довольно высоко на склоне горы, а поскольку он был очень тучным, его несли туда четыре человека. Наконец, он сказал, что мы подошли достаточно близко, и указал на гладкий крутой склон, немного повыше места, где мы остановились. Дядя объявил, что тэрма там, внутри скалы. Затем он попросил небольшую пешню, какими пользуются альпинисты, постоял несколько минут в молчании, держа ее в руках, а потом изо всех сил метнул вверх. Острие застряло там, где, как казалось, была сплошная поверхность. Тем временем несколько мужчин из числа наблюдавших сделали из ствола дерева лестницу и приставили ее к скале, чтобы можно было залезть наверх. Один юноша осторожно вскарабкался по ней и вытащил острие. К всеобщему изумлению, от сплошной на вид скалы отвалился целый кусок. Дядя попросил юношу осторожно пошевелить пикой в отверстии, которое только что образовалось: оказалось, что оно заполнено рыхлым сухим песком. Дядя велел выгрести этот песок, и парень очень медленно это сделал. Затем, сидя на лестнице высоко над нами, он замер и от удивления открыл рот. Наконец он сказал, что видит круглый светящийся предмет. Дядя не разрешил его трогать. Несколько человек растянули внизу одеяло, и парень выкатил концом пешни предмет, так что он упал на одеяло. Дядя принял его в белый шелковый шарф-хадак, и, когда он поднял его высоко вверх, все мы увидели загадочный светящийся белый шар из неизвестного нам материала, размером с большой грейпфрут.

Когда мы вернулись домой, дядя запер находку в специальный деревянный ящичек и наложил восковую печать. Он сказал, что потом этот предмет сам обнаружит себя. Но через несколько месяцев, когда мы открыли все еще запечатанный ларец, оказалось, что предмет непостижимым образом исчез. Дядя не выказал удивления, а пояснил, что дакини забрали его назад, так как еще не пришло время для его полного открытия.

Как я уже упомянул, вокруг дяди часто происходили чудеса, и отчасти поэтому многие желали получить у него Учения. Нужно было совершить долгое восхождение к его пещере, начав свой путь далеко внизу, в лесу, но, тем не менее, иногда двадцать или тридцать человек предпринимали колоссальные усилия, чтобы вскарабкаться наверх и повидать его. Кроме того, пещера его была маленькой и, чтобы выслушать его проповедь, все двадцать-тридцать посетителей должны были втиснуться внутрь и сидеть, прижавшись друг к другу. Кенце Чоки Вангчуг не создавал эти трудности намеренно - просто таковы были условия, в которых он жил. Потом, в конце дня, всем пришедшим за наставлениями приходилось снова спускаться вниз, по крутому склону, в темноте, ведь карманных фонариков у нас в Тибете не было! Спустившись, они должны были ночевать в лесу, без всяких удобств - гостиниц там нет! А на следующее утро им предстояло снова карабкаться вверх, чтобы еще раз послушать Учителя.

Но даже такие трудности - ничто по сравнению с усилиями, которые прилагал Миларэпа ради того, чтобы получить Учения от своего учителя Марпы:*11 тот заставил его построить пять башен и каждый раз перед тем, как дать ему какое-либо учение, разрушал одну из них! Чтобы понять, почему эти люди были готовы выносить любые трудности, нужно вспомнить, насколько хрупка наша жизнь: ведь смерть может прийти к каждому из нас в любой момент. Если мы осознаем, что беспрерывно, жизнь за жизнью, продолжаем страдать, не понимая, почему страдаем и как положить конец этому страданию, перед нами со всей ясностью предстанет громадное значение Учителя и его Учения.

Нет ничего необычного в том, что люди затрачивают большие усилия и приносят большие жертвы, чтобы получить Учение. Но существует, особенно в наше время, и другая тенденция: получать все с легкостью, не прилагая особых усилий. При чтении этой книги у вас может сложиться впечатление, что объяснения касательно Основы, Пути и Плода, как они в учении Дзогчен, слишком трудны и, чтобы понять их, требуется много усилий. Однако эти усилия совершенно несравнимы с теми, которые ученики предпринимали, чтобы получить объяснения от таких Учителей, как Тогдэн, Кенце Чоки Вангчуг или Марпа. Независимо от того, насколько доходчиво дается объяснение, без активного участия человека, стремящегося его получить, ничего передать невозможно. Если речь идет о серьезной попытке объяснить природу вселенной и природу человека, то нельзя ожидать, что читать это будет так же легко, как занимательный роман, и все же объяснение не должно быть слишком сложным!

Существует классическая схема объяснения Учения с использованием системы взаимосвязанных понятий, сгруппированных в триады. Именно по этой схеме построено объяснение, которое дается ниже. Ее основу можно представить в виде простой схемы:
 

Учение Дзогчен носит еще и другое тибетское название: Тиглэ Ченпо, или Великое Тиглэ. Тиглэ - это "капля": сферическое тело без разделяющих линий или углов, как на изображении круглого металлического зеркала, или мэлонга, из сплава пяти драгоценных металлов, которое является особым символом учения Дзогчен и единства изначального состояния.

И потому, хотя для ясности изложения Учения подразделены на группы, не следует забывать об их коренном единстве, подобном совершенной форме Тиглэ. Однако внутри этого единства различаются группы из трех понятий - триады, каждая из которых взаимосвязана со всеми другими, как представлено на рисунке слева, где показаны разделение на три сегмента, концентрические круги и вращающийся в центре гакил, или "колесо радости". На обратной стороне современного мэлонга по краю этого изображения написаны древними письменами Шанг-Шунга слоги а, А, ХА, ША, СА, МА, запирающие врата шести миров.

Глава 6

         Совершенно невозможно найти Будду где-то,
         кроме собственного ума.
         Тот, кто этого не ведает,
         может искать повсюду,
         но как найти себя,
         если искать где угодно, только не в себе самом-
         Тот, кто где-то ищет свою собственную природу,
         подобен шуту; который, потешая публику,
         забывает, кто он такой, и рыщет везде
         в поисках самого себя.

                              Падмасамбхава."Йога знания ума"
 

Центральное положение среди триад занимает триада "Основа, Путь и Плод",*12 и теперь мы рассмотрим поочередно каждую из ее составляющих.

                  -  Сущность
 Основа    -  Природа
                  -  Энергия

Основа, по-тибетски жи, это термин, обозначающий фундамент бытия, как на вселенском уровне, так и на уровне отдельного человека, причем эти два уровня в сущности - одно и то же: понять один значит понять другой. Если вы постигли себя, вы постигли природу вселенной. Мы уже упоминали об изначальном состоянии, которое человек переживает в недвойственном созерцании, и именно в этом состоянии он обретает переживание тождества с Основой. Это состояние называется Основой потому, что оно существует изначально, оно чисто, самосовершенно и никем не создано. Оно присутствует в каждом существе и не может быть уничтожено, хотя его переживание утрачивается, когда существо впадает в двойственность. Тогда оно временно затемняется взаимодействием омрачающих страстей влечения и неприятия, которые возникают из коренного неведения, присущего двойственному видению. Но не следует делать из Основы объект, рассматривать ее как нечто существующее само по себе - это состояние бытия. В обычном человеке она скрыта, в реализовавшем существе - проявлена.

Не только в Дзогчене, но и в других Учениях считается, что со смертью физического тела сознание не прекращается, а переселяется. Кармические причины, накопленные в течение бесчисленных жизней, дают начало следующим рождениям до тех пор, пока человек не достигнет реализации, тогда карма исчерпана, а перерождениям положен конец. Вопросу о том, как и когда начались эти перерождения, не уделяется много места, ибо считается более важным заниматься тем, что по-настоящему полезно для прекращения страдания круговорота зависимого бытия, вместо того, чтобы тратить драгоценное время на отвлеченные рассуждения о первопричине. Во времена Будды среди брахманских сект велась большая полемика относительно точной природы Творца и даже о том, существует ли этот Создатель. Однако сам Будда отказывался как утверждать, так и отрицать существование Верховного Существа как первопричины, советуя своим ученикам прилагать усилия к достижению состояния просветления - такого состояния, в котором они будут знать ответы на все эти вопросы без всяких сомнений и домыслов.

На уровне того, что мы сами действительно переживаем в своей жизни, ясно, где начинается сансара, она начинается в любой момент, когда мы впадаем в двойственность, так же, как заканчивается, когда мы входим в изначальное состояние за пределами всех ограничений, в том числе ограничений времени, слов и понятий. Тем не менее, слова "Песни Ваджры"*13 - это попытка его передать:

_________
* Тиб. йинг - измерение.

Причина всей вселенной, так же как и обусловленного существования человека  кармические следы. В космологии древней тибетской традиции Бон объясняется, что пространство, которое существовало до образования нашей вселенной, было скрытым кармическим следом, оставшимся от существ предшествующих вселенских циклов. Это пространство двигалось внутри самого себя, и образовалась сущность элемента Ветер; колоссальная сила внутреннего трения этого Ветра дала начало сущности элемента Огонь; возникшая разница температур вызвала конденсацию сущности элемента Вода, а вращение этих трех уже возникших сущностей элементов дало начало сущности элемента Земля, подобно тому; как при сбивании молока образуется масло. Этот уровень сущности элементов есть доатомный уровень бытия, как свет и цвет. От взаимодействия всех этих сущностей элементов таким же образом и в той же последовательности, что и сущности элементов, образовались собственно элементы на атомном, или материальном, уровне. Затем, от взаимодействия материальных, или атомных, элементов, образовалось то, что называется "Космическим Яйцом", которое заключало в себе все разнообразие миров. В их числе - миры высших божеств и нагов, а также шесть миров обусловленного бытия: богов, асуров, людей, животных, прет и обитателей ада.

Если сущности всех элементов и, следовательно, сами элементы*14 и все разнообразные миры возникают из пространства, то есть из скрытых кармических следов прошлых существ, то это пространство - не вне кармы и, таким образом, не вне обусловленного уровня бытия. О нем нельзя сказать, что оно абсолютно чисто с самого начала и самосовершенно, что можно сказать о состоянии Основы. Поэтому об изначальном состоянии, которое, выражаясь словами Песни Ваджры, "Нерожденное и все же длящееся непрерывно, ни приходя, ни уходя, вездесущее..., вне пространства и времени...", можно сказать, что оно похоже на сущность элемента Пространства, вездесущую и нерожденную, но все же являющуюся основой всего бытия.

Само учение Дзогчен рассматривает процесс космического происхождения сходно с бонской традицией, но с некоторыми отличиями. В учении Дзогчен считается, что изначальное состояние, которое вне времени и пространства, вне созидания и разрушения это совершенно чистая основа всего сущего, как на вселенском уровне, так и на уровне отдельного человека. Именно изначальному состоянию присуще свойство проявляться в виде света, который, в свою очередь, проявляется как пять цветов, сущностей элементов. Сущности элементов взаимодействуют (как объясняется в бонской космологии), при этом проявляются сами элементы, из которых состоит и тело человека, и все материальное измерение. И потому вселенная понимается как самопроизвольно возникающая игра энергии изначального состояния, которой, как таковой, может наслаждаться человек, пребывающий в единстве со своим сущностным, неотъемлемым свойством в самоосвобождающем, самосовершенном состоянии, состоянии Дзогчен. Если же из-за коренной ошибки в восприятии реальности человек впадает в двойственность, то изначальное сознание, которое в действительности есть источник всех проявлений, обманывается своими собственными проекциями, и человек принимает их за внешнюю реальность, существующую отдельно от него самого. От этой коренной ошибки восприятия происходит все многообразие страстей, которые непрерывно обрекают человека на двойственность.

Объясняя Основу, Путь и Плод, учение Дзогчен ставит целью показать, как возникает иллюзия двойственности, как ее можно устранить и что переживает человек, когда она бывает устранена. Но все примеры, используемые для объяснения природы реальности, могут только частично достичь этой цели, потому что она сама по себе - за пределами слов и понятий. Как сказал Миларэпа, мы можем говорить, что коренная природа ума подобна пространству потому что и то, и другое - пусто, но ум осознает, а пространство - нет. Реализация - это не знание о вселенной, а живое переживание природы вселенной. Пока у нас не будет такого живого переживания, мы будем продолжать опираться на примеры, будем зависеть от их oграниченности. Допустим, я пытаюсь дать вам представление о неком неведомом предмете. Я могу сказать, что этот предмет - белый и круглый, и тогда вы составите о нем определенное мнение, а на следующий день вы, возможно, услышите другое его описание от другого человека, который его видел, и тогда вы измените свое мнение в соответствии с новым описанием, полагая, что этот предмет - скорее овальный, чем круглый, и скорее перламутрового цвета, чем белого. Выслушав пятьдесят описаний, вы так и не узнаете об этом предмете больше, а только будете менять свое представление о нем после каждого очередного описания. Но если однажды вы сами увидите этот предмет, то наверняка будете знать, на что он похож, и поймете, что все описания были верными лишь отчасти и что ни одно из них не передавало природу этого таинственного предмета целиком. Точно так же обстоит дело с любым описанием Основы, изначального состояния, которое остается истинным неотъемлемым состоянием человека, изначально чистым, даже если оно и погрязло в двойственности и опутано страстями.

Теперь, рассмотрев смысл слова "Основа", как он понимается в учении Дзогчен, мы можем приступить к выяснению того, как эта Основа проявляется с одной стороны как человек, а с другой - как вселенная, которую он воспринимает. На всех уровнях человек рассматривается как совокупность тела, речи и ума. Совершенное состояние каждой их этих составляющих символизируют тибетские слоги ОМ, А и ХУМ. Тело включает в себя все материальное измерение человека, в то время как речь - это жизненная энергия тела, на санскрите называемая прана, а по-тибетски лунг, циркуляция которой связана с дыханием. Под умом имеется в виду и рассудочное мышление, и Природа мысли, которая находится за пределами интеллекта. Тело, речь и ум обычного человека настолько обусловлены, что он целиком находится в плену двойственности. Такое двойственное восприятие реальности называется нечистым, или кармическим видением, так как оно обусловлено кармическими причинами, постоянно проявляющимися как следствие прошлых деяний. В результате человек живет, запертый в мире своих ограничений, словно птица в клетке. О реализовавшем же существе, которое находится за пределами двойственности и проявило скрытое состояние Основы, говорят, что у него чистое видение.

Обладая совершенной ясностью чистого видения изначального состояния, реализовавшие существа совмещают прямую передачу своего состояния, в котором они пребывают, с устными объяснениями Основы. В этих объяснениях они показывают, как основополагающий принцип бытия, переживаемый личностью, действует в аспекте так называемых Трех Мудростей: Сущности, Природы и Энергии, а для иллюстрации этого приводятся примеры зеркала, кристалла и хрустального шара.

Тот аспект Основы, который называют Сущностью, это его пустотность. Говоря конкретно, это означает, что если, например, заглянуть в свой собственный ум, то можно постичь пустотность любой возникающей мысли в трех временах: прошлом, настоящем и будущем. Другими словами, если искать место, из которого пришла мысль, то мы ничего не найдем; если искать место, где мысль пребывает, то ничего не найдем; и если искать место, куда мысль уходит, то ничего не найдем, это и есть пустотность. Не следует думать, будто имеется некая "пустота", которую можно было бы представить саму по себе как некую "вещь" или "место". Здесь имеется в виду что все феномены, будь то психические явления или кажущиеся "внешними" реальные объекты, какими бы плотными они ни казались, в сущности, пусты, невечны и существуют лишь временно; все "вещи", как можно убедиться, состоят из других вещей, которые, свою очередь, состоят из других вещей и т. д. Все - от самых огромных объектов до бесконечно малых, все, что между ними, все, что мы видим, считая
существующим, можно рассматривать как пустоту. Используя сравнение, говорят, что эта пустота подобна чистоте и ясности зеркала. Учитель может показать ученику зеркало и объяснить, что само зеркало не
оценивает возникающие в нем отражения: прекрасны они или безобразны. Зеркало не изменяется, какие бы отражения в нем ни появлялись, а его способность отражать не ослабевает. Так объясняется, что пустотная Природа ума подобна природе зеркала, ей свойственны чистота, ясность и прозрачность, и, независимо от возникающего отражения, пустотная сущность ума никогда не может быть утрачена, нарушена или запятнана.

И все же, несмотря на то, что пустота есть сущностное, коренное состояние всех феноменов, тем не менее, сами феномены - как психические, так и реально воспринимаемые объекты - продолжают проявляться. Вещи продолжают существовать, мысли продолжают возникать, точно так же, как отражения продолжают возникать в зеркале, хотя они и пустотны. Такая способность к непрерывному возникновению является тем аспектом Основы, который называется "Природа". Природа состоит в том, чтобы проявляться. Если использовать пример, Природа сравнивается с неотъемлемым свойством зеркала отражать все, что перед ним помещают. Учитель опять-таки может воспользоваться реальным зеркалом, чтобы показать: независимо от того, плохим или хорошим, прекрасным или безобразным будет то, что отразится в зеркале, присущая зеркалу способность отражать действует одинаково, как только перед ним появляется какой-то предмет. То же самое верно и для так называемой природы ума, переживание которой приобретается в созерцании. Могут возникать любые мысли или события, но природа ума не будет ими обусловлена. Природа ума не занимается оценками, она просто отражает, точно так же, как отражает зеркало.

Итак, Жи, Основа, коренное состояние человека и бытия, в Сущности пустотна, однако, ее Природа, тем не менее, проявляется. Способ проявления Основы и есть Энергия, и, если использовать пример, Энергия сравнивается с отражениями, которые появляются в зеркале. Учитель может еще раз показать ученику зеркало и объяснить, что возникающие в зеркале отражения есть зримо проявляющаяся энергия его собственной неотъемлемой природы. Но пример с зеркалом показывает, что Сущность, Природа и Энергия взаимосвязаны и отделить их друг от друга можно разве что в целях объяснения. Ведь чистота и ясность зеркала, его способность отражать и сами возникающие в нем отражения - все это неотъемлемые условия существования зеркала. Если не будет ясности, зеркало не будет отражать, если не будет способности отражать, то как же появятся отражения? А если не могут проявляться отражения, какое же это зеркало? Точно так же взаимосвязаны и три аспекта Основы: Сущность, Природа и Энергия.
 
 

Энергия, о которой шла речь, имеет три характерных способа проявления, которые называются данг, ролпа и цел. Эти термины непереводимы, и потому мы вынуждены использовать тибетские слова. Для их объяснения приводят три примера.
 
 

Цел - это тот аспект энергии, в котором энергия самого человека проявляется в виде кажущегося внешним мира. Человек, впавший в двойственность, ощущает себя живущим в замкнутом собственном "я", обособленным от окружающего мира, который переживается как нечто отличное от него самого, и принимает проекции собственных чувств за объекты, существующие отдельно от его "я", за которое он крепко держится. В примере, используемом для обнаружения иллюзорности такой обособленности, проводится параллель между способом проявления энергии человека и тем, что происходит, если поместить хрусталь на солнце. Как хрусталь отражает и преломляет падающий на него свет солнца, испуская видимые лучи и радужные узоры, которые, как нам кажется, существуют независимо от хрусталя, но в действительности есть функция его собственной природы, так и мир внешних явлений, воспринимаемый человеком через органы чувств, это его собственная энергия. На самом деле нет ничего внешнего или отдельного от человека, и фундаментальное единство того "что есть" - это как раз то, что переживается в Дзогчене, Великом Совершенстве. Для реализовавшего существа этот уровень собственной энергии, проявляющейся как цел, есть измерение Нирманакайи, или "Явленного Тела". Поэтому, когда мы говорим о трех кайях, то имеются в виду не только три Тела Будды или некие три уровня, а три измерения Энергии каждого человека, как они переживаются при реализации (см. главу о полной реализации).

В качестве примера, поясняющего этот способ проявления энергии человека, используют хрустальный шар. Если поместить какой-нибудь предмет рядом с хрустальным шаром, то внутри него можно увидеть изображение этого предмета, так что создается впечатление, будто он находится в самом шаре. Так и энергия человека может проявляться как образ, воспринимаемый "внутри", зримый "оком ума". Независимо от того, насколько живым может быть этот образ, это, тем не менее, опять-таки собственная энергия самого человека, на этот раз проявляющаяся как ролпа. Именно на этом уровне действует тот, кто практикует путь преображения, силой сосредоточения превращая свое нечистое видение в чистое. Существо, постигшее свою собственную природу, воспринимает этот уровень как Самбхогакайю, или "Тело Богатства". Под словом "богатство" здесь имеется в виду фантастическое множество образов, которые могут проявляться на этом уровне - уровне Сущности элементов, которая есть свет. К примеру, описываемые в Бардо Тодрол, или "Тибетской Книге мертвых" сто мирных и гневных божеств, которые появляются в нашем сознании в бардо,*15 суть проявления именно этого уровня собственной энергии человека.

Хрустальный шар бесцветен. Но если его положить на красную ткань, он будет казаться красным, если на зеленую, зеленым и т. д. Так и энергия человека, в сущности бесконечная и не имеющая формы, на уровне данг может принимать любой облик. Этот пример помогает уяснить, что имеется в виду под кармическим видением: хотя энергия человека в сущности лишена формы, тем не менее, вследствие привязанности кармические следы, сохраняющиеся в потоке сознания человека, дают начало тому, что воспринимается, с одной стороны, как тело, речь и ум, а с другой - как внешняя среда, особенности которой определяются причинами, накопленными в течение бессчетного количества жизней. Пребывая в иллюзии двойственности, человек настолько обусловлен этим кармическим видением, что ему действительно кажется, будто оно и есть
он сам.

Когда эта иллюзия отсекается, человек переживает свое состояние таким, какое оно на самом деле и каким было изначально: как беспредельный ум, как не ограниченную никакой формой беспредельную энергию. Постичь это - значит постичь Дхармакайю, или "Тело Истины", или, правильнее, "Тело реальности как она есть". Но ни данг, ролпа и цел, ни Дхармакайя, Самбхогакайя и Нирманакайя не обособлены друг от друга. Бесконечная, не ограниченная никакой формой энергия (Дхармакайя) проявляется на уровне Сущности элементов - которая есть свет - как нематериальные образы, воспринимаемые только теми, кто обладает ясностью видения (Самбхогакайя), и на уровне материи, в вещественной на вид, материальной форме (Нирманакайя).

Так с помощью этих примеров Учитель дает устное введение в Основу и объясняет, как она проявляется в аспекте трех видов энергии. Эта тайна - "открытая", то есть каждый человек может сам открыть ее для себя. Мы живем, воспринимая все шиворот навыворот, и считаем, что собственное "я" существует отдельно от внешнего мира, которым мы пытаемся манипулировать, чтобы получить удовлетворение. Но пока мы остаемся в состоянии двойственности, мы всегда испытываем чувство утраты, страха, тревоги и неудовлетворенности.

Если же человек выходит за пределы двойственности, то для него нет ничего невозможного. Недалеко от пещеры Миларэпы жил ученый тибетский монах, который считал себя очень мудрым. Он думал, будто ничто не устоит перед его интеллектом, но, странное дело, все шли за наставлениями не к нему, а к Миларэпе, который никогда ничему не учился. Монаха обуяла зависть, и он отправился к Миларэпе, чтобы вызвать его на диспут. Собираясь изобличить его парой неопровержимых доводов, он спросил:

- Материально ли пространство?

- Материально, ответил Миларэпа.

Монах подумал: "Вот я и выставил его полным дураком!" и приготовился к дальнейшей дискуссии в таком же духе, как вдруг Миларэпа поднял палку и постучал ею по пустому пространству, как по барабану. Тогда монах спросил:

- Скала материальна или нематериальна?

Миларэпа же в ответ просунул руку сквозь скалу. Изумленный монах стал его учеником.

Интеллект - ценное орудие, но он не может охватить всей полноты нашего бытия. По сути, он может быть препятствием, мешающим нам получить доступ к самым глубинным пластам собственной природы. В юности я повстречал весьма необычного практика, поступки которого были столь же непостижимы уму, как и действия Миларэпы, хотя судьба их сложилась по-разному. Сначала он был монахом сакяпинского монастыря, в котором, как и в других монастырях, были очень строгие правила. Этот монах совершил очень тяжкое нарушение правил, вступив в связь с женщиной, и его выгнали из монастыря. Он тяжело переживал случившееся и потому ушел подальше от тех мест. Во время странствий он встретил нескольких Учителей, получил от них наставления и стал серьезным практиком. Затем он вернулся в родную деревню, но тамошний монастырь не принял его, и родственники построили ему в горах маленькую хижину для затворничества. Там он прожил несколько лет, тихо практикуя, и все стали называть его Йогин.

Однако еще через несколько лет все решили, что он сошел с ума. Как-то раз, делая практику, он стал выбрасывать в окошко свои книги, потом сжег их, разбил все изображения, перевернул все вверх дном и даже дом частично разрушил. Люди стали звать его Помешанный. Затем он исчез, и три года его никто не видел. А потом кто-то совершенно случайно на него натолкнулся. Он жил в очень отдаленном месте, на самой вершине горы. Все удивлялись, как он умудрился выжить и все это время добывать какую-то пищу, ибо там ничего не росло и никто туда не ходил. Поэтому люди заинтересовались и стали его навещать. Хотя он отказывался общаться с людьми, его образ жизни убедил их, что он не сумасшедший. Его перестали звать Помешанным и стали почитать за святого.

Мой дядя, сакяпинский настоятель Кенце Чоки Вангчуг, услышал о нем и, решив его повидать, взял с собой меня и еще несколько человек. До деревни, расположенной у подножия той горы, на которой жил этот странный йогин, мы добирались верхом пятнадцать дней. Дальше пришлось идти пешком. Никакой тропы не было, и взобраться на эту гору было очень трудно. Местные жители рассказали, что несколько дней назад сюда прибыл с визитом очень известный кагюдпинский тулку, но, достигнув цели, вместо наставлений получил град камней, а несколько сопровождавших его монахов получили серьезные ушибы. Еще они предупредили, что у живущего наверху йогина есть собаки, некоторые из которых очень свирепы и могут покусать. Местные жители боялись туда ходить, да и мы, откровенно говоря, наслушавшись всего этого, тоже оробели.

Дядя был очень тучным, и подъем на крутую гору занял у нас много времени, тем более, что тропы не было. Мы все время скользили и сползали по осыпям. Приблизившись к вершине, мы услышали голос, но никакого жилища не было видно. Затем, добравшись почти до самой вершины горы, мы увидели нечто вроде примитивной каменной постройки. Вряд ли можно было назвать ее домом - она скорее походила на большую, крытую камнями собачью конуру с большими отверстиями с трех сторон. Высотой это жилище было меньше человеческого роста. Слышно было, что его обитатель что-то говорит, но мы не могли себе представить, с кем он мог разговаривать. Потом он повернулся, увидел, что мы подходим и тут же притворился спящим, натянув на голову одеяло. Он действительно казался сумасшедшим, но мы осторожно подошли поближе. Приблизившись вплотную, мы подождали несколько минут, и тогда он вдруг стянул с лица одеяло и посмотрел на нас. Его жуткие, широко раскрытые глаза были налиты кровью, а волосы стояли дыбом. Мне он показался просто ужасным. Он начал говорить, но мы ничего не могли понять, хотя он был таким же тибетцем, как и мы. И дело было не в том, что он говорил на каком-то местном диалекте, которого мы не знали - мы как раз хорошо знали здешний диалект. Он говорил бесперерывно минут пять, но я понял только две фразы. Один раз мне показалось, что он сказал: "посреди гор", но дальше опять ничего нельзя было разобрать. Еще я уловил что-то вроде слов "стоит того" - а дальше опять бессмыслица. Я спросил дядю, что он понял, но тот уловил те же самые два обрывка, и никто из наших спутников больше ничего не разобрал.

Дядя пролез внутрь через самое большое отверстие в каменной стене, возможно, намереваясь попросить благословения, чтобы выяснить, как йогин на это будет реагировать. Хижина была крошечная, а дядя - человек крупный, поэтому он очутился лицом к лицу с вперившим в него свой взгляд странным йогином. У дяди были с собой конфеты, и он подал две из них йогину, который взял только одну. Под боком у него стоял какой-то глиняный горшок. Одну конфету он кинул в горшок, а другую вернул дяде, но тот все еще чего-то ждал. Тогда йогин вытащил из складок своей рваной одежды старую шерстяную тряпку, которая явно служила ему носовым платком, и подал дяде. Дядя почтительно принял дар и продолжал ждать, пока Учитель не бросил на него свирепый взгляд, после чего дядя счел за лучшее удалиться.

Затем настал мой черед. Мне было очень страшно, но я вошел с пачкой печенья, которую дядя дал мне для подношения. Я протянул пачку, но йогин ее не взял. Мне подумалось: "Может быть, надо сначала открыть пачку?" Я открыл ее и протянул ему несколько штук. Он взял одно печенье и бросил в свой горшок. Мне удалось туда заглянуть - в нем была вода и еще много всякой всячины: табак, перец, и дядина конфета вместе с моим печеньем. Не знаю, ел он из этого горшка или только бросал туда все подряд, только в этой лачуге ничто не напоминало об обычных хозяйственных делах вроде приготовления пищи, даже если у ее обитателя таковая имелась. Я еще постоял, размышляя об этом, пока хозяин со свирепым видом не вручил мне что-то вроде полуразбитого глиняного чайника, который он использовал как ночной горшок. Тогда, взяв с собой этот дар, я вышел и присоединился к дяде и остальным, которые дожидались снаружи.

Мы пробыли там всего минут двадцать, а потом стали ждать снаружи. Тогда он вновь начал говорить что-то непонятное и указывать куда-то. Мы сообразили, что он пытается сказать, чтобы мы шли в том направлении. Мы еще подождали, и тогда он вдруг сказал, довольно сердито и совершенно отчетливо: "Лучше бы шли!" Дядя обратился ко мне и всем остальным членам нашей маленькой группы и предложил: "Наверное, стоит сделать, как он говорит!" И все мы пошли в ту сторону, куда показывал это странный йогин. Мы шли совсем в другую сторону, чем та, откуда пришли, не имея ни малейшего представления, куда идем и зачем. Но дядя сказал, что за словами этого Учителя что-то кроется. Спуск был очень трудным, и мы несколько часов добирались до места, где гора поднималась к соседней вершине. В том месте, которое можно назвать седловиной, разделявшей две вершины, рос густой лес, и мы только собирались спуститься туда, как услышали, будто кто-то стонет и кричит. Мы поспешили вперед и нашли охотника, который упал со скалы и сломал ногу. Идти он не мог, и несколько человек из нашей группы понесли его туда, где жила его семья, что было довольно далеко. Дядя предложил остальным вернуться к странному йогину: "Может быть, теперь он даст нам наставление" - сказал он. Но, когда мы приблизились к его хижине, он отнюдь не похвалил нас, а велел убираться.

Но если такой Учитель не дает наставлений людям, то это не значит, что он вообще никого не учит. Вполне возможно, что, ведя такую странную с человеческой точки зрения жизнь, он учил каких-то существ в другом измерении, отличном от мира людей. Может быть, он давал наставления несметному числу существ, большему, чем население огромного города, просто мы не могли увидеть эту его деятельность. К примеру, Гараб Дордже, прежде чем учить людей, передал учение Дзогчен множеству дакини. В бардо - промежуточном состоянии после смерти физического тела и перед следующим перерождением сознания покойного - существа пребывают в психическом теле, не имея никакой физической опоры или двойника.

Возможно, этот Учитель, который казался нам таким странным, учил таких существ. Постигнув недвойственную природу реальности, когда Основа предстает как Сущность, Природа и Энергия, и зная, каким образом Энергия человека проявляется в аспектах дана, ролпа и цел, мы сумеем понять невозможные для обычного существа действия, которые способен совершать тот, кто обрел целостность своей Энергии. И тогда действия такого Учителя больше не будут казаться непостижимыми.

eBay